Танцующие с драконом

Глава 8

Утро началось с новостей: я всегда читала по утрам газету, и тут тоже сразу вытащила из шкатулки звякнувшую капсулу. Машинально развернула лист, запивая тёплый круассан горьковатым травяным чаем, и чуть не поперхнулась.

В разделе торговых и политических новостей, между отчётом о новых таможенных пошлинах и объявлением о бале в честь дня рождения одной из принцесс, пряталась небольшая, но ёмкая заметка:

«Королевский указ: пересмотр квот на ввоз сырья».

В статье сухим, канцелярским языком излагалось, что в связи с «необходимостью поддержания ценовой стабильности на внутреннем рынке» и «борьбой с демпингом», вводятся временные ограничения на ввоз тростникового сахара-сырца из заграницы. Упоминалось, что лоббировали указ «ряд влиятельных домов, чьи свекловичные плантации страдают от иностранной конкуренции».

От злости перед глазами потемнело. Наш сахарный завод — один из столпов благосостояния княжества. Без дешёвого импортного сырья себестоимость взлетит, прибыль упадёт, и мы станем уязвимы.

«Затруднения с ароматизаторами» бабули оказались лишь первым звоночком. Теперь противник показывал зубы, и зубы эти были не кинжалами наёмников, а перьями чиновников и печатью королевского указа.

Я отшвырнула газету, едва не опрокинув чашку. Сердце бешено колотилось. Спокойствие, которое я с таким трудом обрела за последние дни, испарилось без следа. Нужно было действовать немедленно.

Я щелчком пальцев заперла дверь дополнительными заклятьями, хотя это и могло вызвать лишние вопросы, и подбежала к раковине в ванной. Вода, набранная в белоснежную чашу, задрожала от резкого жеста.

— Бабуль! — позвала я, вкладывая в заклинание всю свою тревогу.

Отражение в воде помутнело и через мгновение сменилось на суровые черты леди Розалии. На фоне я увидела не её будуар, а кабинет с разложенными на столе картами и бумагами.

— Стеша? Что-то случилось?

— Газета. Королевский указ о квотах на тростниковый сахар-сырец, — выпалила я, не тратя времени на предисловия.

Бабуля не изменилась в лице. Лишь её губы чуть плотнее сжались.

— Я уже в курсе. Курьер с проектом указа прибыл ко мне на полчаса раньше, чем газеты попали в печать. Жест вежливости от старых друзей.

— Что будем делать? — спросила я, чувствуя, как бессилие сжимает грудь. — Это же королевский указ! Мы не можем его оспорить.

— Не можем в лоб, — поправила меня бабуля, и в её глазах вспыхнул знакомый стальной огонёк. — Но любое правило, особенно королевское, имеет лазейки. И любому указу можно найти… альтернативное толкование.

— Например? — я прильнула к раковине.

— Например, наш сахар, согласно сертификатам, поставляемым нашими восточными партнёрами, является не просто сырьём, а… полуфабрикатом для производства особого сорта рома. А на ром, как ты знаешь, квоты не распространяются. Пока, по крайней мере.

Я застыла, осмысливая. Подлог. Грань фола. Но блестящий ход.

— Они проверят…

— Пусть проверяют, — парировала бабуля. — У наших партнёров уже готовы новые партии документов. И, кстати, небольшая партия рома, произведённая из нашего полуфабриката, как раз направляется в подвалы нескольких ключевых членов Торгового совета. В качестве бесплатного образца. Чтобы они лично могли убедиться в его… исключительном качестве.

В её голосе прозвучала та самая, леденящая душу уверенность. Она не просто оборонялась. Она контратаковала, используя коррумпированность самой системы против неё самой.

— Бабуль… Это опасно. Если раскроют…

— Тогда мы честно признаемся в административной ошибке, заплатим смешной штраф и найдём другой путь, — она отмахнулась. — Но они не раскроют. Потому что тем, кто принимает решения, выгоднее получить свой «образец» и закрыть глаза, чем раздувать скандал и лишиться будущих «подарков». Они думают, что давят провинциалку. Ошибаются.

Я выдохнула, чувствуя, как камень с души понемногу скатывается. Бабуля всё держала под контролем. Она всегда всё держала под контролем.

— Держи меня в курсе, — попросила я.

— Непременно. А ты как? Всё спокойно?

«Нет, — кричало у меня внутри. — За мной охотится дракон, а я прячусь за спину добродушного оборотня, чувствуя себя последней дрянью».

— Всё спокойно, — сказала я вслух. — Учёба идёт.

— Хорошо. Береги себя, моя девочка.

Связь оборвалась. Я облокотилась о прохладный край раковины, глядя на своё бледное отражение в зеркале. Война шла на двух фронтах: здесь, в академии, где я должна была скрывать свою силу, и там, дома, где бабуля вела свою тонкую, опасную игру. И на обоих фронтах ставка была — всё.

Мне нужно было быть сильнее. Умнее. Осторожнее. Я не могла позволить себе слабость.

Выпрямившись, я смахнула со лба выбившуюся прядь волос и твёрдо посмотрела на своё отражение. Княжество Вайоленс не падёт, пока я жива.