Танцующие с драконом

Глава 12

* * *

— ...соединяешь ли ты себя с сим мужем...

Что происходит?..

— ...в болезни и в здравии...

Нет… Нет… Где я?!

— ...пока смерть не разлучит вас...

Это сон! Это просто сон! Мне нужно разглядеть лицо несостоявшегося мужа!

С огромным трудом я повернула голову, но жених не смотрел на меня, он внимал священнику. Я снова видела только дорогой кафтан — очень дорогой, из натуральной шерсти, и я даже точно знала вид плетения… надо вспомнить… вспомнить…

— Жених должен поцеловать невесту!

Этого не было! Это же сон!

Страх взметнулся вверх с такой силой, что я мгновенно проснулась и в ужасе уставилась на горящий балдахин над собой.

Выскочив из кровати, я вызвала воду и потушила горящую ткань, но я прекрасно понимала, что произошло. Во мне слишком много огня, и он не уходил через простые упражнения, и даже когда я попыталась влить его на поддержание моего ритуала, ушло всё до капли моё и остался огонь Кристофа, я чувствовала, что он не такой, как мой, и не понимала, как мне его переработать, как сделать своим. Зайти в библиотеку и почитать что-то на тему я боялась. Нет, не так. Я боялась, что не найду никакой информации.

Одевшись, я выскользнула снова в сад. Медитация должна помочь. Это мой огонь, я забрала его по праву сильного! И он станет моим полностью.

Ноги сами понесли меня в ту часть сада, где мы впервые встретились с Кристофом. Я опустилась прямо на каменный пол небольшой беседки, увитой плющом, скрестила ноги. Закрыв глаза, я погрузилась внутрь себя, туда, где бушевало море огня. Мой собственный, привычный, послушный, оказался оттеснён к краю, и в центре — ядро чужой, буйной силы. Я направила на него свою волю, пытаясь сжать, подчинить, заставить гореть так, как нужно мне.

«Успокойся. Подчинись. Ты — часть меня теперь».

Но огонь Кристофа ответил не покорностью, а яростным всплеском. Он был не просто стихией; он был заряжен его сущностью — его высокомерием, его непримиримостью, его драконьей природой. Он не горел — он бунтовал.

Я чувствовала, как пот стекает по моим вискам, как пальцы непроизвольно впиваются в колени. Я задышала глубже, пытаясь остудить его своей силой, водой, что текла в моих жилах. Но вода закипала, превращаясь в пар, который рвался наружу. В ушах зазвенело. Голова раскалывалась.

«Нет! Я тебя сломлю!»

Это была ошибка. Вызов лишь разъярил пламя. Оно рванулось из меня с такой силой, что я физически откинулась назад, ударившись головой о каменную колонну. Белая вспышка боли на мгновение ослепила меня, а когда зрение вернулось, я увидела ужасающую картину.

От меня во все стороны разбегались волны багрового огня. Плющ на беседке вспыхнул, как порох. Древние балки запылали. Огонь лизал каменные плиты, оставляя чёрные подпалины, и пожирал сухую листву на земле. Я сидела в центре этого хаоса, парализованная, пытаясь вновь втянуть в себя вышедшую из-под контроля стихию. Но я была как переполненный кувшин — любая попытка управлять им лишь выплёскивала новые потоки.

Дым застилал глаза, в горле першило. Я была в ловушке, в клетке из собственного огня. Мысль о том, что я сама спалю себя заживо, пронзила мозг ледяным ужасом.

И сквозь треск пламени и гул в ушах я услышала шаги. Тёмная фигура прорезала стену дыма и огня. Пламя отшатнулось от него, расступаясь, как живое, будто признавая своего хозяина.

Кристоф.

— Птица! — прошипел он, падая передо мной на колени и хватая меня за плечи. — Ты мне говорила про птицу! Отпусти, расслабься!

— Убирайся! — попыталась я вырваться, но сил не было.

— Ты можешь! — его голос прорвался сквозь рёв огня, властный и не терпящий возражений. — Ты пытаешься сломать его! Проведи его через себя! Пропусти, как воду через сито!

Он не отпускал мои плечи, его собственная сила, горячая и знакомая буйствующему внутри меня огню, обволакивала нас.

— Закрой глаза! — приказал он. — И чувствуй!

Я повиновалась, слишком испуганная, чтобы сопротивляться. И сквозь хаос я почувствовала, как огонь внутри меня встретился с его силой извне. Пока руки Кристофа лежали на моих плечах, я могу управлять этим огнём.

Я перестала сжимать его внутри. Вместо этого я представила, как выпускаю всё имеющееся у меня чужое пламя наружу. Я позволила ему собраться снова, а затем выпустила назад, но уже сложившимся в огненную птицу.

И огонь послушался, он вылетел прочь, успокоенный, укрощённый. Грохот в ушах стих. Давящий жар в груди начал рассеиваться.

Когда я наконец осмелилась открыть глаза, пожара почти не было. Только тлеющие головёшки да стены беседки, покрытые сажей. Мы сидели в круге пепла.

Кристоф медленно отпустил мои плечи.

— Я думал, ты не теряешь контроль как пятилетка.

Я захохотала, из глаз хлынули слёзы.

Он не понял.