Танцы на костях

Глава 15

Плотина, пошатнувшаяся ранее, все-таки не выдержала и развалилась.

Ее ненадежные камни разлетелись под оглушающим потоком и спастись не представлялось возможным.

Выбираясь из ванны, она зацепилась за цепочку пробки, затыкающей слив, и теперь на дне остались только ветки травы и комок безжалостно выдранных темных волос. Она могла бы быть там же – неподвижная и совсем мертвая.

Мокрые свечи безжизненно валялись в мыльной луже.

Регина не могла отвести от них взгляд, пока судорожно вытиралась и одевалась, оставив своего спасителя за дверью. На макушке еще чувствовались крепкие пальцы, и как она ни мотала головой, стряхнуть их не получалось.

Дура, дура, дура! Какого черта она сняла с себя все украшения, прежде чем лезть в воду! Ведь знала, прекрасно знала: в местах, подобным этому, нужно всегда быть начеку, всегда оглядываться по сторонам и присматривать за собой – мало ли что? Не все неупокенные были, как Себастиан – некоторые хотели причинять боль. Об этом говорили в любом фильме, в любой книжке про призраков, и вот, пожалуйста.

Уму непостижимо, она только что чуть не умерла из-за собственной тупости.

Собрав непослушными деревянными пальцами волосы в жалкое подобие пучка, она навесила на пальцы все побрякушки, которые оставила на столике, и вышла в спальню, не погасив свет. Рудольф, восседавший за туалетным столиком с тоскливым выражением на лице, тут же вскочил и поймал ее в объятия, усаживая на край постели и засовывая в руки стакан с остро пахнувшим виски.

Регина послушно прижала стакан к зубам и, лязгая зубами о край, сделала пару глотков, покашливая.

Она действительно думала, что ей ничего не грозит. Действительно. Наивная идиотка. Стоило покопаться палкой в этом дерьме, и ответ не заставил себя ждать.

Кто так сильно не хочет раскрытия семейных тайн? Кому она поперек истлевшего горла?

Рудольф осторожно освободил ее слабые пальцы и сел рядом, прижимаясь боком.

Она снова потеряла связь со своим телом – как всегда, стоило сильно испугаться. Пальцы отстраненно подскребывали ногтями стянутую коркой высохших слез щеку.

Интересно, кому она все-таки помешала?

Регина молчала. Но Рудольф не мог ждать долго – нетерпение кипело в нем, заставляя подпрыгивать на месте и кусать себя за губы.

– Объясни, что происходит, – потребовал он наконец, не выдержав.

Может, стоит сбежать в отель? Но где гарантии, что ее не достанут? Там не будет никого, чтобы прийти на помощь. Но она может просто не снимать кольца, окурить весь номер травой и прочитать «Отче наш» три раза, или сколько надо, чтобы ее услышали и помогли.

Да, и отправиться в полицейский участок за сработавшую пожарную сирену.

– Да брось, ты же знаешь, я всегда пойму тебя. После того дерьма, через что я прошел, – донеслось до нее тихое, отчаянное.

Она уедет, а он останется здесь один. Или сбежит следом, что более вероятно.

Только вечером она убеждала тетю Бриджет (и себя заодно), что ей в этом доме ничего не грозит, и спустя пару часов едва осталась жива – уж точно не ценой собственных усилий.

Он спас ее и заслуживает хотя бы каких-то объяснений.

– А ты не видел? – ее голос ужасно хрипел, а легкие болели.

– Я видел только то, как ты барахтаешься в ванне, – он оторвал от тела мокрую кофту, и она тут же прильнула обратно. Даже не вышел, чтобы переодеться. Простынет же.

Она вдруг поняла, что дрожит в своей футболке и спортивных штанах, и потянулась за вязаным пледом. Рудольф помог ей закутаться, не успокоившись, пока снаружи не осталась одна голова, не обращая внимания на то, как волоски на собственных руках встают дыбом.

Ладно. Хорошо. Она может это сделать.

– Только давай договоримся, – начала она неохотно, – я не сумасшедшая. Я говорю тебе правду.

Он серьезно кивнул, подтыкая краешек одеяла.

– Не знаю, как это вообще можно воспринять спокойно. Я правда не сумасшедшая. В общем… Я вижу призраков. Здесь, в доме.

Он должно быть, в шоке сейчас. Или в ярости, в сомнении, посчитает ее идиоткой…

Она повернулась, чтобы посмотреть на его лицо, и тут же поняла – в усталых глазах не было ни капли удивления. Как будто он уже знал, что она скажет.

– Ты ведь уже в курсе, так?

Рудольф в очередной раз укусил себя за покрасневшую губу, прежде чем ответить:

– Я живу здесь всю свою жизнь – достаточно, чтобы понять, что я в этом доме никогда не был один. Помнишь, я спрашивал тебя о странных снах? И шутил про призраков? Так вот, я не шутил.

Ей стоило догадаться раньше.

Огромная волна облегчения нахлынула и мягко заплескалась о плечи. Рудольф не считает ее сумасшедшей. Все в порядке, она его не потеряет.

– Я никого конкретного не вижу, – продолжал он задумчиво, – только неясные тени, и порой чувствую постороннее присутствие. Знаешь, я думаю, это из-за веры – чем ее больше, тем лучше ты их видишь. До того, как Вероника умерла, все было терпимо, но теперь это давит слишком сильно. Давило… пока ты не вернулась. Поэтому я не ночевал здесь без тебя.