Танцы на осколках

Глава 7

Брест бросил мешок на лавку и сел лицом к трактирщику, что в другом конце зала разливал пиво из бочки. Я села напротив. Свалив поклажу с плеч, с наслаждением почесала шею: под ногтями осталась грязь. Мда, не мешало бы помыться.

— Что будете? — к нам подплыла служанка — высокая девица с грудью размером с дыни.

Кстати, о дынях. Я вдруг поняла, что не ела почти сутки.

— Каши с мясом и пива.

— Мне тоже самое, — бросил наёмник.

Служанка с интересом разглядывала его:

— Может ещё что? — она оперлась на стол, призывно подперев груди.

— Пока все, — казалось, мужчина не замечал откровенного соблазнения.

Девушка разочаровано отправилась на кухню.

Брест огляделся кругом:

— Место богатое, девки в челяди, своя кузня. Видел охрану во дворе, никакие песиглавцы не страшны. Частокол от быстрых налетов защитит, а с остальными сами управятся.

Я продолжала молча чесаться.

— Сначала поедим, а там с корчмарем побеседуем.

— Попробуй, — хмыкнула я, — пока из тебя всё до последней монеты не вытрясет, ничего не расскажет. Я эту породу знаю.

— У меня заговорит.

Он широко развалился на лавке и принялся меня разглядывать. Вот же ядрена вошь, начнешь чесать одно место, тут же начинает чесаться другое. Я постаралась сесть прямо, таращась в ответ. Коротко стриженный, темные волосы, чуть тронутые сединой. Со лба на темя широкой кривой полосой пролег уродливый шрам. Серые глаза с прищуром, смотрели на меня с изучающим презрением. А ломаный и неправильно сросшийся нос да недельная щетина завершали картину.

Я бы и дальше продолжала молчаливую дуэль, но тут жутко засвербело в боку. Я была готова прислониться к дверному косяку и драть шкуру, как медведь о березу. Уж не блохи ли? Это не ускользнуло от внимания наемника. Он только открыл рот, что бы съязвить по этому поводу, как дурманящий запах каши с мясом, что принесла нам служанка, заткнул слюной рот обоим. Девушка опустила тяжелый поднос, составляя миски с кувшином на стол. Она поглядывала на Бреста из-под опущенных ресниц. Я не дожидаясь команды, пододвинула себе плошку каши, с наслаждением вонзив ложку в исходящую паром горку. Служанка, составив остатки посуды на стол, подмигнула наёмнику, собралась уходить, как он остановил её, аккуратно взяв под руку:

— Постой, красавица. Мне бы с сестрой комнату на ночь да воды согреть, а то она больная с детства. Всё тулово коростой покрывается, чешется сильно, только после бани может уснуть. А мне очень нужно, чтобы она сегодня уснула, — он многозначительно улыбнулся ей.

Не знала, что он вообще умеет улыбаться, да еще та-ак. У меня отпала челюсть, а каша тут же сбежала с недонесенной до рта ложки мне на юбку. Я задергалась: горячая еда обжигала ноги.

— И вправду, — глядя на мои трепыхания, согласилась служанка, — бедняжка, — притворно вздохнула девица, тут же повернувшись к Бресту, — здесь во дворе баня, еще теплая. А наверху как раз есть свободные комнаты, я постелю вам…

Она не спеша развернулась, давая насладиться видом своих оттопыренных ягодиц, и ушла вглубь зала, бросив на прощание томный взгляд.

Я, стряхнув кашу, с укоризной уставилась на наёмника. Тот хмыкнул в ответ и принялся, наконец, за свою порцию. Доедали молча. Кое-как допив остатки пива, я смачно рыгнула, развалившись на лавке. Брест молча ковырялся в зубах.

Из глубины зала ему помахала служанка, он сыто поднялся:

— Айда.

Мы направились вслед за девицей, прошли мимо корчмаря. Тот бросил на нас ленивый взгляд, продолжил дальше скоблить прилавок. Поднявшись на второй этаж, зашли в приготовленную комнату. Я устало сняла поклажу и огляделась. Довольно просторно, посередине большая кровать с соломенным тюфяком, у стены стояли сундук с широкой лавкой.

Брест отобрал у меня мешок:

— Иди, отмойся, твои вещи у меня побудут, лишнего соблазна не будет смотаться.

Я махнула на него рукой и побрела на улицу в поисках бани.

Невысокая, приземистая изба в глубине двора попыхивала серым дымом. В сенях обнаружилась гирлянда веников со стопой чистых тряпок. А наёмник прав, тут и вправду не дурно живут. Интересно, во что нам это обойдется? На всякий случай я подпёрла дверь поленом. Хорошенько отмывшись и выстирав одежду, осмотрела себя со всех сторон. Нигде ни порезов, ни ушибов, ничего не болело. Ничуть не удивлена. Высушив свой наряд, оделась и как кисель расслабленно потекла обратно в корчму.

Добравшись до прилавка, я уселась на стул, заказав у трактирщика еще пива. Тот оценивающе осмотрел меня и принес доверху наполненную кружку.

— Шутишь что ли? Давай кувшин, — потребовала от него.

Корчмарь не повел и бровью, ставя передо мной полный, с пенной горкой жбан.

Я блаженно отпила из кружки, завязала еще влажные волосы в пучок и опять подозвала его.

— Скажи, мил человек, припоминаешь меня? Пару дней назад встречалась тут с одним типом.

Мужик, сложив руки на груди, кивнул:

— Может и припоминаю.

— Мне нужно знать, куда он направлялся.

Трактирщик ухмыльнулся:

— А мне ж откуда знать.

— Сколько? — просто спросила я.

— От это другой разговор. Десять золотых, — оскалился мужик.

— Да твоя корчма и вся челядь в придачу не стоит десяти золотых. Давай оставим этот балаган и погуторим уже по делу, — еще отхлебнула.

Трактирщик поковырялся в зубах, цыкнул языком и наклонился ко мне:

— Видишь тех двоих?

Он указал в дальний угол, где сидели два всадника, что обогнали нас в воротах. Они громко о чем-то спорили. Первый в шапке, оттороченной свалявшимся мехом, сложил руки на груди, громко фыркая при каждом слове товарища. Второй, который повыше, громко объяснял ему что-то, размахивая руками.

— Ну, — подтвердила я.

— Это княжеские гонцы, у одного из них дюже любопытный документ при себе имеется. А мне очень хочется, прям до икоты, узнать, что же в нем прописано.

— Что ж ты свою девку к ним не направишь? Чай она-то с ними быстро сдюжит.