Танцы на осколках

Глава 23

375 год от наступления Тьмы

месяц Хлеборост

22 день

— Ну, Мирославушка. Душенька моя! Как жо я соскучилси-то, — долговязый парень привлёк к себе дородную рыжеволосую красавицу.

Та, нехотя убирала его руки, но звездное небо да летняя ночь взбурлили хмельную кровушку, и девица, окончательно растаяв, позволила себя увести в поле за селом.

— Ой, а ежели нас кто увидит? — скорее для проформы спросила молодушка, — давай лучше за сарайку пойдем.

— Нельзя, услышат нас. Больно сладостно, ты птичка моя, поёшь, — парень на ходу прижался к тёплому девичьему телу, вдохнув терпкий запах молока c потом, — айда! Там сейчас дюже как хорошо!

Они зашли за последнюю избу и спустились в поле. Погода стояла безветренная, ясная. На небе ни облачка, скопления звёзд загадочно подмигивали людям.

— Смотри, душа моя! Как здесь лепо… Аж дух захватывает, а небо какое… высокое…

Парень продолжал плести красивости, а Мирослава слушала его вкрадчивый голос. Недаром все девки на селе увиваются за Степаном: умеет он слова чудно сплетать. Деревенская красавица гордо встряхнула косой, дескать «выкусите, юродивые, это мой мужик», прижалась к молодцу. Тот, смекнув, что цель достигнута, схватил девицу за руку и поволок к ближайшему стогу.

— Степанушка, а ежели кто в поле будет, не приведите Трое?

— А кто ж там может быть?

— Ну не знаю… Сказывают, что у других сел в полях полуночки шастають…

— Не волнуйся, любушка, я тебя от любой напасти уберегу, — парень на ходу поцеловал девицу.

Парочка уже приблизилась к заветному стогу, как резко поднялся сильный ветер, растрепав косу Мирославы. Девушка испуганно огляделась по сторонам, обхватив себя за плечи:

— Ой, Стёпушка, что-то ветер какой-то нехороший поднялси, может воротимся?

— Да полно, — отмахнулся молодец, — никому тебя в обиду не дам, ты ж моя голубушка.

Он привлек к себе рыжую красавицу, но та замерла, словно столб, не отвечая на ласки. Она смотрела круглыми глазами в ночное небо. К ним стремительно приближалось страшное чёрное существо. Грузное тело без головы легко рассекало тёплый ночной воздух, скользя по ветру словно по волнам. Тварь виляла большим мохнатым хвостом, а жуткий свист наполнил собой всю округу. Мирослава взвизгнула, ткнув пальцем в чудовище:

— Змей! Там Змей! — завопила молодуха. — Стёпа?!

Парень обернулся и, заприметив монстра, завопил не хуже девицы. Жуткое тело пролетело прямо над ними, едва не задевая чёрным брюхом верхушки редких деревьев. Степан верещал, не двигаясь с места. Он уже попрощался с жизнью, как на него сверху обрушился поток зловонной жижи. Молодец, облитый слюной чудовища, подскочил и припустил обратно в село, почти не касаясь ногами земли, вопя от ужаса. Мирослава, наблюдая, как от неё удаляются чудовище по воздуху и хахаль по высокой траве, подобрав юбки, поспешила восвояси, по пути приговаривая:

— Ну, погоди, паскудник. Все в селе узнают какой ты храбрец. На него змей только плюнул, а он стрекача задал. Тоже мне зашытник…

***

Я со стоном ввалилась обратно в ступу, меня только что здорово прополоскало. Лишившись тех крох, что завалялись ещё со вчерашнего дня, мой желудок прилип к горлу и сокращался при одной только мысли о еде. Гера опять набрал высоту, лихо орудую помелом. Показалось, что внизу как будто кто-то кричал, но я не обратила внимания на вопли, а только вытерла рот тыльной стороной ладони и свернулась на дне ступы, готовясь умереть. Брест, прислонившись к деревянной стенке, прикрыл глаза. Сидел молча, наверное, уснул. Милка встала рядом с Герой и чуть ли не по пояс высунулась за борт. Ветер трепал её косу, стелившуюся по воздуху бледной змеей. Девушка наслаждалась полётом.

Я подергала Прежнего за штанину:

— Гера, где это ты выучился волшебным штучкам? Нас не было всего пару дней.

Парень, не отвлекаясь от управления посудиной, крикнул в ответ:

— Баба Ежна занялась моим обучением! Ты не поверишь, у меня впервые — за сколько уж лет-то? — интерес к жизни проснулся!

— Ты погоди, ещё расскажу, что мы обнаружили! — крикнула я в ответ и тут же плотно сжала челюсти.

— Знаю что. Видел, — донеслось сверху, — об этом после поговорим.

Не понравилось мне его настроение. Если Гера видел и библиотеку, и ученых, то уж больно он спокойно реагирует. Или мне просто показалось? Я постаралась расслабиться, но постоянная качка доводила до белого каления.

Сколько мы уже летели? Хороший вопрос. Когда тошнит — кажется, что вечность. Брест всё так же дремал, склонив голову, а Милка, отобрав у Геры помело, сама пыталась рулить воздушными потоками. Прежний указывал ей, как и что надо делать, но та пыталась своевольничать, от чего нас однажды хорошо тряхнуло. Я со дна пригрозила, что если служанка не уймется, то следующий позыв рвоты сдерживать не буду, а вывалю на неё. Девица, покумекав немного, отдала помело обратно парню. Гера с облегчение взял «руль» и через несколько минут объявил, что снижаемся.

Пролетев ещё немного, мы вдруг, замерев на месте, плавно опустились в тёмную чащу леса. Отличный аппарат, даже взлетно-посадочная полоса не нужна. В другой ситуации я бы обязательно впечатлилась, но сейчас просто выпав на спокойную землю, распласталась с твёрдым намерением не вставать. За спиной переговаривались остальные, выбираясь из-за высоких бортов. Рядом тяжёло опустился наёмник:

— Ненавижу летать, — прохрипел он.

Я перевернулась на спину и уставилась в ночное небо, окружённое верхушками елей. Вид загородил высокий сутулый силуэт.

— Эй вы! А ну марш в избу.

Бабка развернулась, уходя, оставив за собой пряный запах трав. Брест медленно поднялся, протянул мне руку. Ухватившись, я, еле перебирая ногами, побрела в знаменитую хату: та присела, растопырив в разные стороны внушительные куриные колени.

Внутри, как всегда, было жарко. Вовсю натопленная печь да несколько лучин освещали комнатку. Я упала на ближайший табурет и сложилась пополам, баюкая растрясённый желудок. В избушку вошли Гера с Милкой. Служанка робко подошла к бабушке, клюнула ту в морщинистую щеку и, отодвинув кота, уселась за стол. Васенька злобно фыркнул от такой наглости. Гордой бесшумной походкой он тут же перебрался на колени к Прежнему, намертво припечатав парня к месту. Брест зашёл последним.