Танцы на осколках

Глава 13

Тихий, сосредоточенный процесс подготовки к ритуалу «Раскопки» для Марка стал для Елены чем-то вроде убежища. Это был сложный, многослойный проект, требовавший тонкой настройки — подбор немногословных, понимающих «свидетелей» (в итоге согласились его бывший наставник-профессор и два старых друга, не связанных с архитектурой), поиск художника для будущей инсталляции, разработка сценария самого действа. Она погрузилась в работу с головой, и это спасало ее от нарастающей тревоги по другому, куда более прозаическому и опасному фронту — фронту войны с Виктором.

Административное давление после визита «налоговой» слегка ослабло — юрист Кира выиграла первую маленькую битву, доказав, что предписание составлено с нарушениями. Но Виктор, как она и предполагала, не собирался останавливаться на полумерах. Если он не мог закрыть ее агентство ударом кулака по столу, он решил ударить по самому больному — по ее материальному выживанию.

Конверт пришел курьерской службой. Толстый, официальный, с логотипом престижной юридической фирмы. Внутри — письмо от адвокатов Виктора. Сухой, выверенный язык, лишенный эмоций, но оттого еще более беспощадный. В нем сообщалось, что г-н Виктор Сергеевич, руководствуясь принципами справедливости и желая обеспечить бывшую супругу, предлагает мировое соглашение по разделу имущества. Предложение, с точки зрения адвокатов, было «более чем щедрым»: Елене отходила их общая квартира (та самая, где прошло двадцать лет брака и откуда она сбежала), но при условии, что она откажется от всех прочих претензий. А именно: от своей доли в двух загородных домах, от доли в инвестиционном портфеле и, что было подчеркнуто отдельно, от любых прав на долю в бизнесе, который «де-факто и де-юре всегда принадлежал и управлялся исключительно г-ном Виктором Сергеевичем».

Бизнес. Это слово ударило ее, как обухом. Она никогда не интересовалась деталями дел мужа. Он приносил деньги, она тратила их на дом, на семью, на поддержание статуса. Но теперь, читая эти строки, она вспомнила обрывки разговоров, названия фирм, мелькавшие в документах на его столе. ООО «Вектор-Консалт». ООО «Строй-Гарант». Не просто какие-то конторы, а вполне себе серьезные предприятия, работавшие с госзаказом. И в уставе одной из них, как вдруг всплыло в памяти, она когда-то, на заре их брака, по его просьбе расписалась как учредитель. «Для солидности, Леночка, семейный бизнес лучше выглядит», — сказал он тогда. Она подписала, не глядя.

Она позвонила Кире, своему юристу, и пересказала содержание письма.

— Елена, это классика, — холодным, профессиональным голосом ответила Кира. — Он предлагает вам кучу кирпичей (квартиру, которая для вас — сплошное неприятное воспоминание) в обмен на отказ от реальных активов. Загородные дома выросли в цене в разы. Инвестиционный портфель, даже если мы не знаем его объемов, — это пассивный доход. А бизнес… если вы действительно где-то числитесь учредителем, даже номинально, это может быть самой жирной частью пирога. Или самой опасной, если там есть долги. Нужно срочно делать запросы, поднимать все документы.

— Но я же ничего не делала для этого бизнеса! — почти в отчаянии воскликнула Елена. — Я даже не знаю, что там и как!

— По закону, если вы соучредитель, вы имеете право на долю в активах, — невозмутимо парировала Кира. — А то, что вы «не делали», — это его проблема. Он использовал ваш статус, когда это было выгодно ему. Теперь пришло время расплаты. Он это понимает. Поэтому и предлагает «щедрое» соглашение — чтобы вы, не разобравшись, схватились за единственное, что вам понятно, и отдали все остальное. Не соглашайтесь. Ни на что.

Елена положила трубку, чувствуя, как мир вокруг снова зашатался. Она думала, что борется за крошечное агентство, за право дышать. А оказалось, что под ногами у нее лежит минное поле из совместно нажитого, но абсолютно незнакомого имущества. И Виктор знал расположение каждой мины.

На следующий день пришло SMS от него. Первое за все время. Короткое и леденящее: «Елена, получил отчет от адвокатов. Твоя упертость начинает стоить мне денег и нервов. Предложение на столе. Квартира — это максимум, на что ты можешь рассчитывать. Не вынуждай меня играть по-крупному. Это не та игра, в которой у тебя есть шансы».

Она не ответила. Вместо этого поехала к нотариусу и оформила доверенность на Киру на ведение всех дел, связанных с разделом имущества. Это стоило последних денег, но это было необходимо. Потом, вернувшись в офис, она уселась за компьютер и начала копать. Гуглила названия компаний, искала их в реестрах. Информация была скудной, но кое-что прояснилось. ООО «Вектор-Консалт» действительно существовало, и в данных ЕГРЮЛ значилась она, Елена, с долей 25%. Компания была действующей, участвовала в тендерах. ООО «Строй-Гарант» — там ее не было. Но была другая фирма, ООО «Элит-Хауз», где она вспомнила свою подпись на какой-то бумаге. И там, согласно реестру, она тоже была учредителем с 30%.

У нее закружилась голова. 25% и 30%. От чего? От прибыли? От стоимости компаний? Она не понимала. Но понимала одно: Виктор панически хочет вывести ее из этих фирм. Значит, там что-то есть.

И тут ее осенило. Она позвонила своей единственной «связи» из прошлой жизни — жене одного из бывших подчиненных Виктора, с которой они когда-то поддерживали поверхностные, но нейтральные отношения. Та женщина, Ольга, смутилась, услышав ее голос, но не бросила трубку.

— Оль, прости за беспокойство. Мне нужен совет, не касающийся личного. Допустим, есть фирма, которая работает с госзаказами. И там в учредителях — жена директора. Номинально. Зачем это может быть?

На том конце провода повисло неловкое молчание. Потом Ольга тихо сказала:

— Лена… это не ко мне. Я не в курсах.

— Оль, пожалуйста. Мне не к кому больше обратиться. Я никого не подведу. Мне просто нужно понять.

Еще пауза. Потом, почти шепотом:

— Ну… иногда так делают для «распыления» ответственности. Или чтобы формально соответствовать критериям «социально ориентированного» бизнеса, если жена… ну, не работает. Или… — она замялась, — чтобы выводить активы. На случай проверок или… развода. Чтобы было что делить помимо основного.