Танцы на стекле

Глава 1: Запах старой бумаги

Город встретил Алину колючим октябрьским дождем, который больше напоминал мелкую ледяную крошку. Десять лет. Срок, достаточный для того, чтобы полностью перекроить свою жизнь, сменить номер телефона, привычки и даже выражение глаз, но совершенно ничтожный, когда дело касается памяти сердца.

Алина вышла из такси у обветшалого здания типографии «Наследие». Когда-то это название звучало гордо. Теперь же буквы на вывеске потускнели и покосились, словно старик, уставший бороться с неизбежностью. Она потянула на себя тяжелую дубовую дверь. Тот же скрип. Тот же специфический запах — смесь свинца, типографской краски, старой бумаги и пыли. Этот аромат был запахом её детства, её дома. И её самой большой боли.

— Алина Игоревна? Неужто вы? — из-за конторки поднялся старый мастер Михалыч. Его руки, вечно испачканные несмываемыми чернилами, дрожали.

— Здравствуйте, Михалыч, — Алина заставила себя улыбнуться, хотя внутри всё стягивало тугим узлом. — Я вернулась.

— Отец-то ваш… Игнатьич до последнего верил, что вы приедете. Всё говорил: «Аля не бросит, Аля умница, она знает, что делать». А теперь вот… — старик махнул рукой в сторону пустых цехов.

Алина прошла в кабинет отца. На столе идеальный порядок, прикрытый тонким слоем пыли. Счета, уведомления о задолженности, требования об освобождении помещения. Цифры кричали о катастрофе. Семейное дело, которое кормило три поколения их семьи, задыхалось в петле долгов.

Она подошла к окну. Десять лет назад она бежала отсюда, не оглядываясь. Тогда ей казалось, что огни большого города и блестящая карьера в столичном издательстве залечат рваную рану в груди. Она стала профессионалом. Научилась носить маски, вести жесткие переговоры и не плакать в подушку. Она закалила себя, как сталь, превратившись в женщину, чье сердце заперто на семь замков.

Но сейчас, глядя на серые улицы родного города, Алина понимала: она просто бежала по кругу. И этот круг замкнулся здесь, в этой пыльной комнате.

— Нам нужен инвестор, Михалыч. Причем срочно, — произнесла она, не оборачиваясь.

— Так где ж его взять-то, дочка? Город-то сейчас… под одним человеком ходит. Вся недвижка, все заводы — всё под ним. Зверь, а не человек. Никакой жалости к малым предприятиям не имеет. Говорят, на месте нашей типографии он хочет элитный торговый центр ставить.

Алина почувствовала, как пальцы ледяными иглами впились в край стола. — Кто он?

— Да Воронцов. Марк Андреевич. Слыхала, небось? — Михалыч вздохнул и принялся протирать очки.

Мир вокруг Алины на мгновение перестал существовать. Звуки дождя за окном затихли, а воздух в кабинете стал густым и горьким. Марк. Это имя она запрещала себе произносить даже мысленно.

Перед глазами всплыло лицо из прошлого: вихрастый парень с невозможными серыми глазами, которые смотрели на неё с таким обожанием, что захватывало дух. Марк, который приносил ей охапки полевых ромашек. Марк, который клялся, что они всегда будут вместе. Марк, которого она растоптала своим уходом, не оставив даже записки. Только тишину и предательство.

— Воронцов… — эхом отозвалась она. Голос прозвучал чуждо, надтреснуто.

— Он самый. Начинал с малого, а теперь — хозяин жизни. К нему на прием месяцами записываются. Да только толку? Он если решит что прибрать к рукам — пиши пропало. Жесткий он, Алина Игоревна. Люди говорят, у него вместо сердца — расчетная ведомость.

Алина медленно села в кресло отца. Значит, судьба всё-таки решила сыграть с ней в самую злую из своих игр. Чтобы спасти прошлое, ей нужно встретиться с тем, чье будущее она когда-то уничтожила.

Она вспомнила тот день. Дождь был таким же серым и холодным. Она стояла на перроне, сжимая в руках чемодан и тайну, которая жгла её изнутри огнем. Она знала, что если останется — погубит его. Если уедет — убьет их обоих. Она выбрала второе, надеясь, что время лечит.

Дура. Время не лечит. Оно просто присыпает пеплом еще тлеющие угли.

Весь вечер она изучала документы. Положение было даже хуже, чем она думала. Если в ближайшую неделю не будет внесет крупный транш, типографию выставят на торги. Усадьба-отель, еще одна часть их семейного наследия, уже была в залоге. У неё не было выбора.

Она достала из сумочки зеркальце. На неё смотрела красивая, ухоженная женщина тридцати лет. Идеальный макияж, строгий пучок волос, холодный блеск в глазах. Никто бы не узнал в ней ту испуганную девочку в легком сарафане.

«Ты справишься, — сказала она своему отражению. — Это просто бизнес. Он тебя ненавидит? Прекрасно. Ненависть — это тоже форма внимания. Ты профессионал, Алина. Ты пришла договариваться, а не каяться».

Но руки, прятавшиеся под столом, мелко дрожали.

На следующее утро она уже стояла перед зеркальным фасадом небоскреба «Воронцов-Групп». Здание из стекла и металла возвышалось над городом, словно памятник его амбициям. Алина поправила воротник бежевого пальто и вошла внутрь.

В холле пахло дорогим парфюмом и большими деньгами. Девушка на ресепшене, похожая на модель с обложки, вежливо, но отстраненно улыбнулась. — Добрый день. Я по поводу типографии «Наследие». Мне нужно видеть Марка Андреевича.

— Вы записаны? — последовал стандартный вопрос. — Нет. Скажите ему, что пришла Алина Игнатьева. По вопросу… долга.

Секретарь что-то негромко сказала в трубку. Алина видела, как брови девушки поползли вверх. Ожидание длилось вечность. Сердце Алины колотилось о ребра, как пойманная птица. В голове набатом стучало: «Уходи. Еще не поздно. Просто исчезни снова».

— Проходите, Алина Игоревна. Сорок второй этаж. Марк Андреевич примет вас в перерыве между совещаниями.

Лифт взлетел вверх так быстро, что заложило уши. Когда двери открылись, Алина оказалась в просторной приемной. Здесь всё было пропитано властью. Она сделала глубокий вдох, выпрямила спину и вошла в массивные двойные двери.

Кабинет был огромным, залит светом из панорамных окон. Мужчина у окна стоял спиной к ней. Высокий, широкоплечий, в безупречном темно-сером костюме. Десять лет назад он был худощавым юношей. Теперь перед ней был хищник в самом расцвете сил.