Танец капли на дуге.

ТАНЕЦ ЧЕТВЕРТЫЙ.СИНИЕ ЦВЕТЫ.

И снова серый унылый дождь…Кажется,  льет он от начала веков и никогда не закончится.

 В пелене дождя люди, устало бредущие по дороге, похожи на вереницу уныло   поникших призраков…

Кэтрин стояла на крыльце - смотрела на дорогу и на людей, убегающих по этой дороге от беды. Можно ли от беды убежать? 

Смотрела сквозь слезы, не утирая глаз. Подошел Джейкоб, постоял рядом минуту. И в который уже раз повторил – мы им ничем  помочь не можем,  незачем и сердце рвать. Добрый, мудрый Джейкоб.  Обнял жену за плечи и увел в дом.

Поздно вечером, уложив детей и  закончив с домашними хлопотами, Кэтрин долго склонялась перед распятьем и просила Бога о помощи. Пусть сбежавшие от беды люди обретут  крышу над головой.   Пусть страшная болезнь остановится и не придет в родные края.

 Ведь если это  эпидемия , театр будет закрыт, а жизнь театра - это жизнь ее семьи. Вот уже много лет Джейкоб работает здесь рабочим и сторожем, а Кэтрин шьет театральные костюмы. Пожалуйста, Господи! Яви милость свою…

Ночная тишина прервала  ее молитву жалобным звуком. Сначала Кэтрин подумала, что где то вдалеке скрипит повозка. Потом решила, что это скулит уличная собачонка.

 Но звук  не двигался, словно источник его находился совсем рядом, под окном комнаты. Прислушавшись, она поняла, что под окном ее комнаты плачет ребенок. Накинув платок, Кэти выбежала из дому. Она не сразу разглядела маленький комочек, прижавшийся к стене.

 Джейкоб вышел следом, прихватив лампу.

- Ребенок. Наверное, свет из окна привлек его сюда. Что ж, на все Божья воля. Возьми вот, посвети мне - Он передал лампу Кэтрин  и осторожно взял ребенка на руки.

-Это девочка. Посмотри, какая беляночка. В темноте словно бы светится.

Девочка выглядела совсем маленькой. Худенькая, бледное личико и огромные синие глаза, которые, кажется, устали плакать. Согревшись, она мгновенно уснула  на руках у Кэтрин, не допив стакан теплого молока.

Ранним утром Кэт снова вышла из дома. Дождя не было, но рассветное солнце с большим трудом прорывалось сквозь рваные заплатки облаков, освещая пустынную дорогу.

 Никто по дороге не шел. Не сидел на обочине, не маячил вдалеке в сером рассветном тумане .. Никто никого не искал… Как знать, что случилось, почему девочка осталась одна… Кэт вздохнула. Ну, что же, где трое, там и четверо… Видно, так Господу угодно…

Девочка знала свое имя. Ее звали Энн. Энн Крэнстон. Она произнесла это совершенно отчетливо… И ей уже четыре года…Вот только она не знает, откуда они пришли с мамой. Глаза ее наполнились слезами. Мама упала и  лежала долго… А потом приехала телега и забрала ее, а Энн осталась.

 Кэти перекрестилась. Господи, мать девочки умерла…А вдруг девочка тоже заражена...  Как же быть, как поступить?  

Малышке Мари тоже четыре года. Эта девочка, Энни, живой человек, нельзя не помочь.   И страшно. Только Джейкоб всегда говорит, чему быть, того не миновать. И пусть будет, как будет. На все Твоя воля, Господи.

***

Вот так и вышло, что теперь семью Мак Адамсов освещали два солнышка, когда собирались они за столом. Кетрин и Джейкоб темноволосые, малышка Мари и старший, Мэтью, пошли в родителей темным волосом и карими глазами, а вот средний, Мариан, тот в деда - рыжий , лукавый озорник. А тут еще беляночка прибавилась.

Вот уж, правду люди говорят, где трое, там и четверо.

Кэтрин тревожилась немного, как тетушка отнесется к принятому решению, но тетя Салли лишь слегка нахмурилась в начале разговора, насторожилась, но совсем ненадолго, она очень любила детей и с удовольствием помогала Кетрин заботиться о шалунах.

Это было просто чудо, что  страшная болезнь обошла родной город стороной, поток беженцев иссяк, унося на своих плечах тревогу.

И полетели день за днем, год за годом.

Шаги уходящих лет шуршали неспешно, слышался в этих шагах звонкий смех и горький плач, холодно бывало зимой и жарко летом, а дни все летели и летели, их ведь ничем не остановишь.

Девочки росли очень дружными, но при этом, они были бесконечно разными. Живая, подвижная Мари , заводила и даже забияка, крепко стояла на ножках и всегда отчаянно сражалась за свою жизнь, свое место под солнцем, не давала спуску братьям.

А вот Энни , похожая на хрупкий цветок, привлекала внимание странным очарованием, врожденным благородством и утонченностью. Было в ней что то, почти неземное,  что заставляло Кэти вздыхать украдкой в тревожном предчувствии, ведь сердце ее любило приемную дочь , словно родную.

Никто не знал, откуда эта девочка и чья она дочь, никто не знал ее семьи и никто ее не искал.

Но любой человек, взглянув на Энн, чувствовал интерес, испытывал желание ее разгадать, она притягивала внимание, даже уважение к чему-то, что звучало в ней, что излучали ее глаза.