Танец Клинка и Лепестка

Глава 8.

Когда к нам спустился стражник, я уже все обдумала и была готова.

— Передай генералу, что я хочу поговорить с ним, — приказала я.

Он посмотрел на меня с сомнением, словно оценивая, стоят ли мои слова его внимания, но, кивнув, все же удалился. Авторитет старшей дочери сейчас играл мне на руку. Теперь оставалось лишь ждать.

Ожидая, я ходила взад-вперед по тесной камере. И хотя каждый шаг отдавался болью в ногах, я не могла спокойно сидеть или стоять. Когда стражник наконец вернулся за мной, я отбросила все сомнения, и бросив прощальный взгляд на мужчину в цепях, отправилась на аудиенцию к отцу.

Когда я вошла в кабинет отца, взгляд сразу поймал генерала. Отец сидел за массивным столом, а тусклый свет масляной лампы подсвечивал его фигуру, играя причудливыми бликами на его каменном, неподвижном лице.

Я почувствовала, как сердце ухнуло в пятки, но быстро подавила этот страх, и опустилась на колени. Каждая клеточка моего тела кричала, что я не должна этого делать. Что нельзя показывать слабость.

Но сейчас другого выбора у меня не было.

— Отец, — голос дрожал, но я постаралась придать ему твердости. — Я прошу тебя о пощаде. На меня нашло какое-то помутнение... Я не понимаю, почему я так себя вела. Мне очень жаль.

И хотя слова жгли губы, а каждое слово было хлестким ударом по моему самолюбию, я понимала главное – сейчас я на пороге, а дальше только пропасть. И либо я склоню голову, либо кто-то другой насильно склонит её.

Тишина была невыносимой, а генерал Юй все продолжал молчать, пока я склоненная созерцала узор на полу. Я чувствовала на себя его пытливый взгляд, словно он оценивал меня, пытаясь найти в моих словах фальш. А она конечно была.

Есть два пути, поняла я. Можно продолжать упрямиться и доказывать, что я другая, что мои принципы и убеждения лучше их. Но что это даст? Я закончу, как тот пленник в цепях — сломленной, забытой в темнице, пока моя жизнь увядает в грязи и крови.

Вторая мысль, более холодная, вызывала странное ощущение принятия. Я могу играть по их правилам. Приспособиться. Использовать все в свою пользу, даже если придется лицемерить. Это не слабость - это умение выживать в жестоком мире. Даже если ради этого придется стать тем, кого я всегда презирала.

— Я осознала свою ошибку, — заговорила я, устав ждать хоть какой то реакции. — И больше такого не повторится.

Генерал Юй медленно поднялся со своего кресла.

— Ты понимаешь, как сильно ты нас подвела, Лилинг? — спросил отец, прожигая меня взглядом. — Семья вложили в тебя все. Мы сделали из тебя то, кем ты должна быть - опорой нашей семьи. А ты... ты устроила это жалкое представление, опозорив себя.

Я раздраженно выдохнула, сдерживая гневные слова изо всех сил.

— Отец, я... — начала я, но он резко вскинул руку, заставляя меня замолчать.

— Ты осмеливаешься говорить после того, что сделала? — возмутился генерал. — Ты бросила вызов не только мне, но и всей нашей семье. Мы даровали тебе великую честь представлять интересы дома Юй, а не позорить его перед всем миром. Ты - старшая дочь, Лилинг, и твоя роль - быть примером для других. А вместо этого ты предала наши ожидания.

Я вновь опустила глаза, чувствуя, как от своих слов мужчина распаляется сильней. Нужно молчать. Молчи, пока не закончит. Пока не решит, что сделал свое дело.

— В этот раз, — продолжил генерал, делая паузу, словно обдумывая, стоит ли говорить дальше, — я тебя прощаю. Но не потому что ты заслужила это прощение, а потому что я верю, что ты все же поймешь свои ошибки. Еще одно малейшее неповиновение — и я не буду столь милосерден.

Он сделал шаг ко мне, и я почувствовала, как дрожь пробежала по телу. Я не обманывалась, понимая что легко не будет. За эту милость мне еще придется дорого заплатить.

— Ты думаешь, что можешь обмануть меня? Думаешь, что твое лицемерие не видно? — глаза отца сверкнули жестким огнем. — Я чую твою ложь. Воспользуйся шансом с умом, Лилинг. Я знаю когда его дать. И когда забрать.

Я наконец подняла голову и встретила его взгляд. Этот жестокий мужчина может верить в свое превосходство, может думать что видит меня насквозь. Сегодня я пожертвую своей гордостью, чтобы завтра обойти их всех.

— Я поняла, отец, — тихо произнесла я. — Больше этого не повторится.

Он еще мгновение смотрел на меня, словно пытаясь найти что-то за моими словами, но потом кивнул.
— Лучше бы так и было. Запомни, Лилинг: семья всегда наблюдает за тобой.

Я сделала осторожный вдох, лихорадочно соображая, как бы теперь, когда я получила прощение, подвести разговор к нужной мне теме.

— Отец, — я постаралась говорить как можно спокойнее, — в темнице, когда меня заперли... там был мужчина. Я...

Продолжить я не успела. Лицо генерала Юй изменилось мгновенно. Мужчины перекосило, а глаза задергались в нервном тике.

— Замолчи! — его голос разнесся эхом по комнате, и я невольно сжалась под тяжестью такого гнева. — Ты никогда и нигде не будешь говорить об этом человеке. Ты меня поняла? Его не существует!

Я видела во взгляде отца ярость и ненависть. А еще там был страх - глубокий, хорошо спрятанный за жестокостью.

— Но... — начала я, пытаясь осмыслить то, что услышала, но снова не успела договорить.

— Никаких «но», Лилинг! — генерал шагнул ко мне, и я почувствовала, как вся его фигура заполнила собой пространство комнаты, подавляя любую попытку сопротивления. — Ты будешь держать язык за зубами. Этот разговор не должен повториться. Возвращайся в свои покои. Приведи себя в порядок. Наследница дома Юй не может выглядеть как оборванка.

Он больше не смотрел на меня, но я чувствовала, как его тень продолжает давить, даже когда я медленно поднялась с колен и покинула кабинет.