Танец Клинка и Лепестка

Глава 17.

Накинув черный плащ, я тихо проскользнула за тяжелую деревянную дверь, ведущую наружу. Время казалось замедлилось, каждый звук вокруг обострялся, пока я продвигалась по узким улицам, стараясь не привлекать к себе внимания. Окна домов закрыты, иногда мелькают задернутые занавески, а я понимаю что за ними скрываются люди, следя за каждым моим шагом.

К защитным стенам я приблизилась незаметной тенью, улавливая тревожные разговоры и приглушенные приказы, которые солдаты обменивались у ворот. Я осторожно прокралась к сторожевой восточной башне, но один из охранников заметил меня. Он вздрогнул, но через секунду узнав, наклонил голову и пропустил меня наверх.

Я поднялась по узкой каменной лестнице, и оказавшись на стене, застыла, глядя вдаль. За пределами города раскинулось черное море. Вражеских солдат было так много, что они казались бесконечным потоком, скрывавшим за собой землю. Шлемы и пики блестели в лунном свете, словно кто то рассыпал камешки, и со стороны это выглядело завораживающе.

Но когда эти пики направлены в сторону твоего дома, дыхание перехватывает уже не от восторгов. С высоты стены до меня доносился едва слышный гул от их передвижения, но он все нарастал.

— Кажется, как будто весь север стоит под нашими стенами, — раздался рядом низкий голос одного из офицеров, и я едва не вздрогнула от неожиданности. Он стоял рядом, также глядя на бескрайние ряды врага, скрестив руки на груди. — Их численность велика, госпожа. Окружение, судя по всему, полное. Теперь остаётся только одно – как то выдержать осаду.
Я сделала глубокий вдох, стараясь собраться с мыслями. Сильный порыв ветра разметал волосы по плечам, холодно обжигая кожу.

— Они здесь и не отступят, — выдохнула я, глядя на стальные шеренги врагов, покрывающие поле до самого горизонта. — Но ради всех богов, почему они пришли?

Офицер тяжело вздохнул, снова взглянув на море солдат за стеной, затем устало провел рукой по лицу.

— Никто не знает, госпожа. Вести о войне пришли к нам как гром среди ясного неба. Наши земли всегда оставались нейтральными, да и с северянами мы никогда не враждовали, — он покачал головой, опуская взгляд к своим сапогам. — Другим государствам это просто не выгодно экономически. Мы основной поставщик дешевой провизии для всех государств, но если воевать, мы не сможем растить скот и собирать урожаи в том объеме, который необходим, а это означает голод.

Эти слова встревожили сильнее, чем вид самого врага. Что же такое у нас хотят забрать, что это важнее, чем потери которые все понесут? Пока все выглядит как акт отчаяния, кажется врагу нечего терять, и не боясь потерь он представляет смертельную опасность.

— А у моего отца есть план? — спросила я, поднимая взгляд на офицера, в надежде услышать хоть что-то обнадеживающее.

— Генерал Юй приказал держать оборону и за стены не выходить. Пока враг не ослабит осаду, атаковать с нашей стороны будет ошибкой, — ответил он, голос его звучал твердо, но по глазам я видела: ответ ему самому не внушает уверенности. — Многое зависит от того, как поведет себя противник. Мы должны быть готовы к любому развитию событий, ну а пока мы должны сконцентрироваться на защите.

Я кивнула, переваривая сказанное, но мысль об обычных жителях, оставшихся вне защиты стен замка и внутренних укреплений, не давала мне покоя. Мои губы пересохли от волнения, когда я задала следующий вопрос:

— А что с простыми людьми? Те, кто не успел укрыться в замке или спрятаться за городскими стенами? Мы не можем их бросить.

Мужчина молчал, будто взвешивая каждое слово, но ответил, наконец, тихо, словно боясь, что кто-то из солдат услышит его:

— Мы отправили разведчиков, чтобы доставить тех, кого смогут найти. Но сейчас, когда враг окружил нас со всех сторон, их возвращение в город может быть опасным и рискованным. Как бы горько это ни звучало, помочь всем мы не в силах.

Эти слова ударили, как нож в сердце. Ноги подкосились, и я оперлась рукой о каменную кладку. Разве мы не должны защищать всех? Это был долг моего дома. Сколько раз отец клялся защищать жителей Чэнъяна, и теперь, глядя на пустые улицы и окна, мне было мучительно осознавать, что мы оказались бессильны перед лицом такого ужаса.

— Но разве у нас нет тайных ходов, подземных путей? — спросила я, хватаясь за последнюю соломинку.

Офицер опустил глаза и покачал головой:

— Тайные ходы есть, но ведь о них может узнать и враг. Оставшиеся за пределами города должны полагаться на собственные силы и укрытия.

Мой взгляд снова скользнул по горизонту, где вдоль всей линии вражеских войск мелькали огни факелов, словно бесчисленные глаза чудовища, неусыпно следящие за каждым нашим движением.