Танец Клинка и Лепестка

Глава 22.

Рассвет окрасил небо кроваво-алым, словно предвестник трагедии, а холодный ветер пробирался под плащи, заставляя тело сжиматься. Я стояла на крепостной стене, впиваясь в каменную кладку побелевшими пальцами, наблюдая, как ряды наших войск выстраиваются на равнине. Внизу, за городскими воротами, отец, облачённый в черные доспехи, отдавал последние приказы.

Рядом со мной, в тени башни, стояла моя мачеха, госпожа Юй. Её голос, полный тревоги и слезливого отчаяния, разрывал тишину:

— Почему он не послушал меня? Почему нужно было идти на это безумие? О, Юй Синь, если с тобой что-то случится...

Я сжала зубы, стараясь не показать раздражения. Эти её стоны всегда действовали мне на нервы, но сегодня они звучали особенно отвратительно.

— Может быть, вы замолчите, — вырвалось у меня, прежде чем я успела себя остановить.

Мачеха вскинула на меня глаза, полные злости и обиды.

— Как ты можешь быть такой бесчувственной? Твой отец... — начала она, но её слова перебил мой друг, господин Чжоу, который стоял чуть в стороне.

— Она права, госпожа, — тихо, но твёрдо сказал он, подбадривающе глядя на меня. — Сейчас нам нужно молиться предкам, чтобы они не оставили нас.

Я благодарно кивнула ему, стараясь не встретиться взглядом с мачехой. Её бормотания смолкли, но я всё ещё чувствовала, как аура её негодование висит в воздухе.

— Ты держишься? — спросил Чжоу, подходя ближе. Его голос был спокойным, почти обыденным, но я узнала его слишком хорошо, чтобы не заметить скрытую тревогу.

— Госпожа Юй права, — ответила я, кивнув в сторону равнины, где уже блестели копья противника. — Мне тоже кажется, что всё это - ошибка.

Мужчина положил руку мне на плечо, едва ощутимо, но этого прикосновения оказалось достаточно, чтобы я почувствовала себя немного спокойнее.

— Ты ничего не можешь изменить прямо сейчас, — сказал Чжоу. — Доверься судьбе.

Судьба. В последнее время это слово казалось мне насмешкой.

Гул барабанов сливался с приглушённым звуком сотен шагов. Наши войска начали движение. С высоты крепостной стены я видела, как ряды пехотинцев слаженно перестраиваются, заполняя равнину.

Красные знамена развевались на ветру, словно языки пламени, готовые пожрать всё на своём пути. Впереди шли тяжеловооружённые воины в кольчугах и стальных нагрудниках, с пиками, направленными вперёд, а позади выстроились конные отряды.

Северяне не заставили себя ждать. Их ответный рог разнёсся над равниной, и из лагеря вышла волна солдат. Они двигались медленно, но неумолимо, и были похожи на ледник, который грозил смять всё на своём пути.

Щиты, украшенные выгравированными снежинками, поднялись, образуя прочную стену. Над ними торчали копья, похожие на ледяные шипы, блестевшие в лучах солнца. Их армия казалась монолитной, каждый шаг чётко рассчитан, каждый воин идеально встроен в этот смертоносный механизм.

На стенах затрепетали наши знамена, и звук натягиваемых тетив заставил меня вздрогнуть. Лучники стояли в три ряда, их лица сосредоточены, взгляды прикованы к врагу.

— Луки наготове! — раздался голос командира.

Я почувствовала, как начинаю сходить с ума от напряжения. Эти несколько секунд ожидания тянулись бесконечно, пока воины внизу не приблизились на достаточное расстояние.

— Первый залп! Огонь!

Воздух разорвался от свиста стрел. Они полетели в сторону северян густой тучей, заслоняя солнце. Ряды щитов дрогнули от первого удара, несколько воинов упали, пронзённые. Но строй оставался почти нетронутым. Щиты перекрывали друг друга, образуя чёткую линию, которая поглощала большую часть атак.

— Второй залп! — приказ снова раздался, и новая волна стрел сорвалась с тетив.

На этот раз потери были больше. Я видела, как несколько северян, чьи щиты были повреждены, рухнули на землю. Но противник не остановился. Щитоносцы двинулись вперёд, закрывая собой лучников, которые начали поднимать луки. Это было их ответом.

— Осторожно! Стрелы! — закричал один из наших командиров, и лучники поспешно укрылись за зубцами стен.

Северные стрелы взмыли в небо и с глухим треском начали вонзаться в наши стены. Я слышала, как что-то хрустнуло неподалёку - это стрела пробила деревянный щит одного из наших бойцов. Где-то внизу раздался крик раненого.

Но наша пехота не медлила. Под прикрытием башенных щитов они продолжали наступать. Их пики, словно острые иглы, целились в сердца северян. Момент столкновения был оглушительно громким и яростным.

Когда первые ряды наших воинов встретились с противником, земля содрогнулась. Щиты ударялись о щиты, пики находили цель, какофония звуков пела смертоносную песнь.

Я видела, как один из наших воинов с силой проткнул щит северянина, но не успел вытащить оружие - враг тут же пронзил его мечом. Это была битва не только силы, но и скорости. Те, кто замешкался хотя бы на мгновение, падали.

Наша кавалерия, дождавшись приказа, двинулась с флангов. Они обрушились на северян, стараясь пробить их строй. Но те встретили кавалерию пикинёрами. Несколько всадников рухнули с лошадей, пронзённых длинными копьями. Однако наш удар всё же нарушил их порядок, заставив часть войск отступить.

Казалось, победа была близка: под натиском нашей кавалерии вражеские ряды начали дрожать, ломаться. Даже я, несмотря на тревогу, почувствовала слабую искру надежды. Отец, стоящий в первом ряду, казался воплощением несгибаемой воли и уверенно вел своих воинов к победе.

Но всё изменилось в одно мгновение.