Танец Льда и Пламени (заброшено)

Тени на снегу

Императорский тронный зал сиял холодным величием. Своды, расписанные золотыми звёздами, отражали свет от десятков факелов. Но даже пламя казалось слабым перед морозом, что незримо властвовал в столице Иллариан.

Император Селарион — высокий, суровый, с серебряными прядями в чёрных волосах — восседал на троне, словно сама гора. Его супруга, императрица Аурелис, мягкая и светлая, сидела рядом, её присутствие было подобно пламени свечи, согревающему холодные стены.

Рядом с ними стояли дети:

Люминариэль, старшая дочь, будущая наследница, — с умным, проницательным взглядом, всегда настороже.

Кайлен, старший сын, мрачный и скрытный, будто стальной клинок, ждущий своей минуты.

Фаэлин, младший сын, обаятельный и весёлый, умел сглаживать углы там, где слова отца лишь ранили.

Зиарель, хитрая и дипломатичная средняя дочь, уже снискавшая славу мастерицы интриг.

Фаэлианна, младшая, ещё девочка, но магически одарённая, как мать.

Перед троном собрались князья четырёх земель:

Нордмар Гримвальд, северный эрцгерцог, суровый, будто вырубленный из камня. Его жена, Айсвира, стояла рядом, величественная и холодная. Их сын Эйсвен — высокий и строгий, похожий на отца, а дочь Хельвия — мягкая и дружелюбная, редкое тепло Севера.

Калдорис Солярис, южный эрцгерцог, улыбчивый и харизматичный, словно само солнце. Его супруга, Линара, мудрая и добрая, обожала музыку и праздники. Их дочери: Мирасель, старшая, с пламенем магии огня в сердце, и младшая Аэлианна, энергичная, с задорным смехом.

Ксавьер Окслинн, западный эрцгерцог, дипломат осторожный и строгий, рядом с ним супруга Селестина, мягкая, владеющая магией ветра. Их дети: Люциан, сильный и уверенный лидер; весёлый Вальтер, вечно ищущий приключений; и Мариса, спокойная и аналитичная, предпочитала книги спорам.

Тианвар Элантир, восточный эрцгерцог, уважающий традиции, и его супруга Фиран, мудрая и магически одарённая. Их четверо детей: рассудительный Рилан, хитрый и весёлый Элвари, нежная магичка Тиара и любопытная Зарианна.

Сегодня они собрались говорить о границе. Там, где торговые пути сталкивались с соседней империей, вспыхнула малая война.

— Караваны разграблены, — первым поднял голос Калдорис, южанин. Его бархатный тон напоминал о солнечных площадях, где играли музыканты. — Наш народ голодает. Купцы требуют защиты!

— Ваш народ не голодает, — резко возразил Ксавьер с Запада. — Он требует золота. А золото стоит армии, которую оплачиваем мы.

— Флот важнее вашей армии, — вмешался Люциан, сын Ксавьера. — Если торговля встанет, Империя рухнет.

— Флот ничего не стоит без магии, — сдержанно заметил Рилан Элантир. — А магия требует законов и уважения к традиции.

Спор разгорался, как костёр, в который каждый подбрасывал хворост.

И тогда раздался другой голос. Негромкий, но словно удар ветра.

— Золото тает. Законы сгорают. Флот тонет. Но снег… снег всегда ложится одинаково.

Все взгляды обернулись к двери.

Он вошёл.

Эйдар Гримвальд.

Изгнанный принц Севера, брат Нордмара. Человек, чьё имя долго не произносили при дворе.

Он шёл медленно, не торопясь, будто время само ждало его. Высокий, плечистый, с лицом, пересечённым резким шрамом. Волосы — чёрные с проседью, заплетённые в косы. Взгляд — серо-голубой, холодный, но манеры — безупречные, а улыбка могла растопить лёд.

Он поклонился Императору — не слишком низко.

— Ваше величество, честь вновь ступить в этот зал, — сказал он.

И в тот же миг Люминариэль заметила: северные дворяне оживились. Кто-то улыбнулся, кто-то зашептался. Эйдар вернулся — и им это нравилось.

— Ты изгнанник, — сухо произнёс Нордмар, брат. — Не смей говорить здесь.

Но Эйдар лишь усмехнулся.

— Я говорю не ради себя, а ради тех, кто умирает на границе, — сказал он. — Пока вы спорите о налогах, воины гибнут. Ваши слова — это монеты. Их жизнь — цена.

Гул прошёл по залу. Кто-то нахмурился, кто-то закивал. Люминариэль видела: он играет. Его слова — яд, но поданы как мёд.

После Совета был бал.

Музыка лилась, как река. Южане сияли золотыми узорами на одежде, северяне — мехами и сталью. Западники обсуждали торговые пути, восточники — магические книги.

Люминариэль стояла в стороне. Её глаза следили за всеми: за Фаэлином, который кружил девушек в танце; за Кайленом, угрюмо стоящим у стены; за Зиарель, переговаривающейся с западными купцами; за Фаэлианной, восхищённо глядящей на огненные иллюзии Мирасель Солярис.

И тогда он снова появился.

Эйдар.

Теперь он был совсем другим — не суровым воином, а аристократом. Он легко улыбался дамам, шутил, кланялся. Он умел быть обаятельным — слишком умело для того, кто жил среди волков и снега.

Он подошёл к ней.

— Принцесса Люминариэль, — произнёс он, кланяясь чуть ниже, чем того требовал этикет. — Ваш свет затмевает даже факелы этого зала.Словно снег на солнце.

Она взглянула прямо в его глаза.

— Снег отражает свет, но сам не светится, — холодно ответила она.

Он усмехнулся.

— Но иногда снег скрывает лёд. И тот, кто на него ступит, провалится.

— Тогда я буду идти осторожно.

Он наклонился чуть ближе, его голос стал тише, почти интимным:

— Осторожные шаги не меняют историю, принцесса.

Она отвернулась, сохранив холодную маску.

— Историю меняют не тени, а свет.

Его смех был мягким, как треск огня в камине. Он отступил, оставив её одну.

Позднее в её покоях появилось письмо.

«Принцесса,
Вы ищете правду. Она ближе, чем вы думаете.
Смотрите на Север. Там, где снег не тает, скрыта буря.
— Д.»