Танец лисьих хвостов

Глава 1 Пора прощаться с детством

Осознание того, что моё с Домиником детство закончилось, пришло неожиданно, громом среди ясного неба, холодным ливнем в приятный тёплый день. Это было весной, в середине марта, за неделю до лисьего Дня Жизни.

Я, мама и Доминик сажаем цветы в теплице.  Казалось бы, лис как мальчик должен был работать на стройке вместе с моим отцом и тремя старшими братьями, но физические силы лисиц уступают человеческим, так что семейный совет решил для него сделать исключение. Мама выращивала и продавала цветы, а я, сколько себя помню, помогала ей по мере своих сил, в этом деле к нам и присоединился Доминик вскоре после того, как поселился в нашем доме.

 Мой братец старательно зарывал передними лапами семена в землю. Я, занимаясь тем же, часто бросая на него косой взгляд. Раньше почему-то мне это казалось абсолютно нормальным, но в тот момент пришла очень любопытная мысль.

 – Я вот так подумала, Рыжий, – начинаю я формулировать свои мысли, чтобы не показаться ленивцем, желающим максимально уменьшить свою часть работы. – Лисы же колдовать умеют…

 – Это не колдовство, я тебе уже тысячу раз говорил, – фыркнул Доминик, не отвлекаясь от работы. – Мы называем это «игра на ромбах», потому что это как сложный музыкальный инструмент. И я НЕ БУДУ выращивать цветы таким способом.

– Это слишком сложно? – уточняю я.

– Я же тебе объяснял. Повторить? Ну, ладно. Да, это сложно и этим нельзя заниматься без причины, потому что это вмешательство в природный баланс. Если мы перейдём грань, то Природа сама вмешается и вернётся всё обратно, и нам от этого хорошо не будет.

– А тренироваться тебе не надо? Вот если наступит тот самый момент, а ты не умеешь, – не унималась я.

Я строила из себя наивного ребёнка, которым хотела остаться навсегда.

– Ну, и что ты предлагаешь? – лис отвлёкся от работы. Его хвосты резко били по сухой земле, что означало раздражение и недовольство. – Вырастить сейчас летние цветы?

– Этого я не говорила, – усмехнулась я. – Ты сам предложил.

– Покупатели сейчас ждут весенних цветов, а не летних, - вмешалась мама. – Даже если ты их вырастишь сейчас…

– Ну, а для тренировки. Хочется же внести что-то необычное в скучную повседневную жизнь, – я не сдавалась, как будто подсознательно чувствовала, что это был последний шанс уговорить Доминика проявить свои способности.

– Ладно, – спустя несколько мгновений сдался лис, – но к вечеру я верну всё обратно.

Он глубоко вздохнул, закрыл глаза, расправил хвосты. Открыв глаза, лис внимательно посмотрел на место, куда недавно закопал семя белого люпина. Поднёс к земле переднюю правую лапу и, не коснувшись её, что-то зацепил когтем, намотал на него что-то невидимое, чуть потянул. Затем сделал тоже самое другим когтем на той же правой лапе. Из-под земли на глазах пробился зелёный листок. Доминик между тем подключил третий коготь, затем четвёртый. Он будто что-то плёл из невидимых нитей. Скидывал и накидывал их на когти. Собственно, это и были нити, нити природы, нити жизни, которым лисы дали название «ромба». Доминик говорил, что к каждому органу, к каждой конечности к каждому суставу человека, лисы, животного, растения ведёт своя ромба. То, как они приплетаются между собой, и делает нас теми, кто мы есть.  Видеть ромбы не мог не один человек, да и не каждый лис обладал этой способностью, а уметь их сплетать, меняя привычные вещи и вовсе было уважаемым и нечасто встречающимся умением. Наследник лисьего клана должен был превосходить других лисиц, и это умение было для него обязательным.

Уже спустя минуту у нас в теплице в середине марта расцвёл люпин. Даже в таком тепле раньше мая мы не могли дождаться этих цветов. Вот поэтому люди и считали это волшебством, хотя лисам это слово почему-то не нравилось.

– Да ты просто волшебник, Доминик, – всплеснула руками мама, забыв про эту особенность лисьего народа.

– Я НЕ волшебник, – выдохнул он на сей раз без заметной злобы или раздражения. – Так должен уметь каждый, у кого пять и больше хвостов.

 – Умеете, но пользоваться этим умением не хотите? – уточнила мама.

 – Пользуемся, но с осторожностью. Ромбы – хрупкая вещь, легко можно порвать и… в лучшем случаем, умрёт растение, а в худшем… а, впрочем-то, – Доминик глянул на своё творение. – Может, это и сказки. Ладно, забудьте. На этом всё?

 – В общем-то да, – мама осмотрела грядки. – Всё посадили, всё пропололи. Только полить, и можно идти обедать.

 – А если взять люпин домой? В баночку посадим, пускать пахнет и радует глаз хотя бы до вечера, – предложила я.

И уже через полчаса за столом собралась вся семья: родители, трое родных братьев, Доминик и я. Знакомый и любимый вкус жареного картофеля и мяса, на которое лисы не скупились для содержания своего наследника. Яблочный компот, с избытком заготовленный прошлым летом. Засахаренные яблоки. Всё просто и знакомо. Ничего не предвещало беды.

Её принёс стриж, залетевший в открытую форточку. Их использовали лисы вместо почтовых голубей. Не отвлекаясь от еды, Доминик поднял согнутую левую переднюю лапу, на которую и приземлилась умная птица. Зажав вилку с куском мяса в зубах и пытаясь так его пережевать, лис стал отвязывать письмо от лапки почтальона. Почувствовав облегчение от своей ноши, птичка сразу выпорхнула обратно, словно давая понять, что отправитель не ждёт ответа на своё письмо.