Танец лисьих хвостов

Эпилог

Лес уже пах летним жаром, хотя до самого лета оставалась ещё пара недель. Скрываясь в тени раскидистых елей от палящего солнца, я вышла к реке. Совсем одна. Без прошлого и без имени.

Конечно, это всё оставалась в моей памяти, но больше никто не должен был об этом узнать. Гретта Вальд, превращённая в белую лису умерла не так давно. А та белая лиса, которая в одиночестве бродит по лесу, не она. Цвет шерсти и количество хвостов – всего лишь совпадение. Эта белая лиса прибыла из далёкой страны со своим спутником, чёрным лисом. Эти двое хороших друзей прошлого вожака должны заменить опальных советников. Я пыталась поверить в это, но не могла. В голове снова всплывали картины той ночи, когда я, сыграв роль миссии, чуть не умерла в огне, а после едва не убила Мелису. Нет! Я должна об этом забыть! Это было не со мной! А с той, что просто была внешне похожа на меня…

Я плюхнулась на траву у лесной реки. Здесь было прохладнее, чем в пышущем жаром лесу. Мне хотелось подумать вслух, но я себе запрещала, ведь кто-то мог подслушать. И это могло стать последней каплей, которая разрушит и без того держащийся на волоске мир между людьми и лисами, который сильно пошатнуло, но, к счастью, не сломало самоубийство Мелисы.

От всех этих мыслей, гудящих в голове, словно пчелиный рой, я совсем забыла, о чём хотела подумать в одиночестве. Имя. Если чёрный лис почти сразу представился как Румель (не знаю, где он взял это имя), то белая лиса для всех слуг замка оставалась безымянной госпожой. К счастью, Сев… то есть Румель объяснил это тем, что самкам в его стране запрещено сразу выдавать своё имя незнакомцам. По-хорошему, мне надо было бы поблагодарить его за находчивость, но меня почему-то это злило. Хороший способ списывать все странности, что творит иностранец на традиции его земель.

Доминик просил придумать экзотические имена, но не сложные для произношения. Румель как раз звучало просто, но необычно, ведь здесь ни мужские, ни женские имена не заканчивались так мягко. Но в языке подобные слова были и такими словами иногда называли лис. Например, одну малышку, что родилась всего пару месяцев назад, назвали Метель. Только у слова «Румель» такого значения не было. Оно звучало, как иностранное слово, которое взяли в качестве имени. Придумать бы мне что-то подобное, но ничего в голову не лезло.

Тут я услышала приближающийся топот. Я не успела насторожится, как на другой стороне речки из кустов выбежала рыжая собака и, чуть помедлив на берегу, уставившись на меня, кинулась в воду. Спустя пару тройку мгновений, обдав меня волной брызг, эта бесцеремонная псина кинулась на меня. Моя шерсть тут же намокла и прилипла к телу, лицо обдавало горячее зловонное дыхание бродячей собаки, которая вылизывала меня горячим языком.

− Стой! – закричала я. – Гретта, прекрати!

Я уперлась в неё всеми конечностями и только тогда сумела оттолкнуть.

− Прекрати, Гретта! – донеслось с той стороны реки.

Я вздрогнула, услышав голос своего бывшего жениха. Мне захотелось убежать и спрятаться в лесу, но советница вожака не могла проявить такую трусость. Собака, послушавшись хозяина, отпрянула, чему я уже была не рада, ведь теперь придётся общаться с этим человеком.

Напомнив себе, что являюсь иностранкой, я заговорила с как можно более выраженным акцентом:

− Зравствуйтэ. Йа могу фам чем-то помоч?

− Я, смотрю, ты совсем завралась, подруга, − ухмыльнулся Таффик.

− Нэ понимаю, о чом фы.

Я почувствовала, как мои хвосты и ноги предательски трясутся.

− Всё ты, понимаешь, Гретта, − парень погрустнел. – Неужели так тяжело просто сказать «прости»?

− Не называй меня так! – зашипела я, перестав играть роль. Оглядевшись и убедившись, что, скорее всего, за нами никто не наблюдает, я более спокойным голосом продолжила: − Если так хочешь я всё расскажу и извинюсь, а ты поклянёшься молчать, поскольку это государственная тайна.

− Ещё раз прошу прощения, что врала тебе, − закончила я свой рассказ. – Надеюсь, ты понимаешь, что я рассказала тебе то, что не должна была? Теперь ты тоже должен молчать.

Мы седели на траве у самой воды, под широкой мощной лапой ели, которая защищала нас от жары. Грета резвилась в воде, ловя лягушек и стрекоз.

− Да, понял я, понял, − отмахнулся Таффик. – Я тоже должен извиниться. Всё-таки, неправильно было заставлять тебя выйти за меня.

− Так не ты же заставлял.

− Знаю, но я просил у отца договориться о браке именно с тобой. Я всё это начал, хотя понимал, что тебе не нравлюсь. За это и ты меня прости. И прости, что назвал бродячую собаку твоим именем.

− А когда ты не умничаешь и не заикаешься, ты более симпатичный. Если бы я до сих пор была бы человеком, у тебя был бы шанс, − хихикнула я и, не давая ему ответить, продолжила: − Имя, к тому же, уже свободно. Официально Гретта мертва, её убили служители церкви Света, не забывай.

Таффик смущенно улыбнулся и немного покраснел. Всё-таки мой комплемент подействовал. Спустя пару секунд он опомнился и спросил, уже чуть заикаясь от нахлынувших эмоций:

− Т-так к-как тебя сейчас з-з-зовут?

− Не знаю, − вздохнула я. – Надо придумать. Я иностранка, так что имя должно быть чудное, но достаточно простое, чтобы выговорить. Мне нравятся иностранные имена, которые заканчиваются на «и», типа Лаки, Милли или Тави. Но сколько не думаю, все мне кажутся недостаточно подходящими. Всё-таки не каждый день выпадает возможность выбрать имя самой себе.