Танец на краю

Глава 1. Начало конца

Делаю вдох и считаю до двух. Раз, два… Задержка дыхания на секунду и выдох на четыре счета. Раз, два, три…

– Катрина, твой выход через тридцать секунд, готовься! – прокричал Джузеппе со своим неизменным итальянским акцентом.

Четыре. Выдохнула.

Черт, делаю это каждый раз с надеждой что поможет, но все тщетно. Впрочем, как и попытка успокоиться перед выходом на сцену. Джузеппе говорил, что спокойствие придет с опытом, если, конечно, не уйдешь на “пенсию” раньше срока. Но мне до этого еще далеко, так что привет, тахикардия и подорванная нервная система, в ближайшие десять лет так точно.

– Ты там уснула, Катрина? – боковым зрением замечаю как слегка разъяренный Джузеппе направляется прямиком ко мне.

Джузеппе я знаю с четырех лет, еще когда совсем девочкой поступила в одну из самых престижных балетных школ в мире – New York City Ballet. Сейчас мне двадцать. Представляете, сколько лет я слышу этот громкий с итальянским акцентом голос? Чуть ли не с пеленок! Неизвестно еще сколько этот итальянский мужчина будет орать мне на ухо каждый раз, когда я не отвечаю ему с первого раза или делаю не так “тандю” или “фуэте”. Смотрю на приближающегося разъяренного Джузеппе и понимаю, что, кажется, терпеть мне это до конца своих дней… Этот итальяшка не оставит меня в покое никогда.

– Ты слышишь меня, Катрина? – каждый раз мое имя от произносит особенно четко, растягивая букву “р”. Мое полное имя – Екатерина, но Джузеппе больше нравится итальянская версия, он считает, что так имя звучит более “романтично”. – Почему не на нужном месте стоишь? – задает он вопрос, подходя так близко, что его нос с горбинкой оказывается почти возле моего лба.

Джузеппе высок для балеруна, особенно с учетом того, что он сейчас на пенсии. Однако его рост никогда не был препятствием. Наоборот, добавлял ему статности.

– Слышу, – резко отвечаю я, оглядываясь по сторонам.

В такие ответственные моменты, как перед выступлением, время будто замедляется. За три секунды я успеваю заметить кардоболет, состоящий из 22 человек. Я вижу Люси, Мэди, Сидни, своих подруг, с которыми вместе выросла в балетной школе. Они тоже готовятся к выходу, разминая стопы и поправляя юбки от костюмов. Сидни и Люси улыбаются мне, шепча “удачи”, а Мэди смотрит на сцену. Перевожу с нее взгляд и замечаю Рудольфа, уже выступающего на сцене. С ним я тоже знакома уже давно. Помню, как его перевели в нашу школу, когда нам всем было по восемь лет. Первое, что заметила в нем, – это густые черные, как смоль, волосы и постоянно вздернутый подбородок, который не опускался ни на секунду. Вообщем, как и его раздутое эго.

Рудольф сделал “жете”, затем поддался в правый конец сцены и обнаружил мой дом. Точнее – дом Жизели, которую я сегодня и играю. Или танцую. Как получше выразиться?

– Тогда что ты тут делаешь!? – вновь раздается голос Джузеппе. – Пошла быстро на свое место!

– Иду-иду, Джузеппе, – отвечаю я, пародируя и произнося его имя так же четкого как и он мое. Удивительно, как быстро могут меняться эмоции во время волнения перед выступлением. От страха до злости.

Про страх перед выступлением не говорю Джузеппе, ведь знаю, что ему не понравится, как он выражается, мое “капризное нытье”. И сколько бы раз я с ним не спорила, он всегда стоит на своем: у профессиональных балерин не должно быть чувства страха, а только предвкушение от выступления. И хоть это мое уже четвертое выступление и в целом критики в восторге, сегодня самый ответственный момент, потому что в зале сидит двухтысячная аудитория. Боже мой! Две тысячи! От этой мысли меня снова бьет дрожь и слегка кружит голову.

Тем временем я уже становлюсь на нужное место за кулисами, где через десять секунд начнется мое выступление. От сцены меня отделяет картонная стена дома Жизели, из которого по сценарию она должна выйти. Теплые слегка шершавые руки опускаются на мои напряженные плечи, и я слегка вздрагиваю.

– Ты – бриллиант этого сезона, – произносит уже не так громко и в то же время по-доброму мой учитель. – Все эти люди пришли посмотреть на творящуюся на этой сцене историю американского балета. Они пришли посмотреть на тебя.

Все те же теплые, но сильные руки разворачивают меня на сто восемьдесят градусов, и мне уже приходится поднять голову наверх, потому что, как я уже ранее заметила, Джузеппе был высок.

– Насладись моментом, не делай резких движений. Не стремись показать отточенную технику, здесь это не за чем. Передай своим танцем невысказанные слова и музыку. Ты услышала меня?

– Да, Джузеппе, я услышала тебя, – отвечаю я, неотрывно смотря в его карие глаза и кивая. – Я сделаю все, что в моих силах.

– Вот и славно, белла, – злость на меня сменилась отцовской любовью, а тому, что Джузеппе любил меня как отец, сомнений не было. Вообщем-то, это было взаимно, так как его я воспринимала не только как учителя, но и отца. – А теперь поторопись, а то этот красавчик, – так балетмейстер постоянно называл Рудольфа, – украдет все внимание зрителей, большинство которых – женщины. А им лишь бы только увидеть красивого юнца. Сам с таким сталкивался в молодости, – тихо смеется Джузеппе, слегка гладя меня по плечам.

Я улыбаюсь в ответ. Сомнений в привлекательности Джузеппе в молодости нет. Талант, упорство и необычная итальянская внешность прославили его по всему миру.

– Спасибо, – тихо говорю я, поворачиваюсь и смотрю на сцену через небольшое отверстие в двери моего картонного дома.

Делаю вдох и считаю до двух. Раз, два… Задержка дыхания на секунду и выдох на четыре счета. Раз, два, три, четыре.

Шаг. Картонная дверь отворяется. Свет бьет в глаза. Я выхожу на сцену.

Гул аплодисментов. Перед глазами огромный зал, усеянный людьми. Их лиц мне не видно, они в тени. Боковым зрением замечаю, что Рудольф прячется за моим домом. По сценарию он будет наблюдать за мной оттуда. Делаю смелый шаг вперед, еще один и небольшой прыжок. И попадая в такт музыке, начинаю свой танец.