Танец над пропастью. Обречённые любить .

Эмир 13

Дверь ресторана распахнулась, и в зал вошли трое – господа Мухтар Силаев , Сауд Алиханов и Ладан Юнусов . Они принесли с собой вихрь извинений за опоздание, что, впрочем, было вполне ожидаемо. Я обменялся с Салманом взглядом, и мы оба встали, приветствуя гостей.


"Господа, добро пожаловать," – произнес я с улыбкой, которая, надеюсь, казалась достаточно теплой, но при этом сохраняла необходимую дистанцию. "Прошу, присаживайтесь. Мы уже успели выбрать для вас лучшие места."


После традиционных приветствий и обмена любезностями, я перешел к делу. "Господа, я уверен, вы цените свое время, как и мы. Позвольте мне вкратце обрисовать наше предложение. Ювелирный дом "Аль-Шункар " – это больше, чем просто бизнес, это моя страсть, дело моей жизни. Уже три поколения он создает украшения, которые являются не просто предметами роскоши, но и инвестициями. И, смею добавить, в каждом изделии есть частичка моей души, ведь эскизы я рисую сам, либо лично руковожу процессом их создания. Первые образцы каждой коллекции я изготавливаю вручную, оттачивая каждую деталь. Мы используем только лучшие материалы, а наши мастера – настоящие художники, способные воплотить в жизнь самые смелые идеи."


Я сделал паузу, давая Салману возможность продемонстрировать портфолио наших последних работ. Он как всегда, справился , представляя каждое изделие с особым акцентом на его уникальность и историческую ценность. Особое внимание он уделил украшениям, созданным по моим эскизам и прототипам.


"Как вы видите, господа," – продолжил я, – "мы предлагаем не просто украшения, а произведения искусства, в которые вложен труд, талант и история, которые будут передаваться из поколения в поколение, сохраняя свою ценность и красоту."


Господин Сауд задал несколько вопросов о происхождении бриллиантов, используемых в наших изделиях. Я ответил четко и уверенно, подчеркивая нашу приверженность этичным и устойчивым практикам. Господин Ладан проявил интерес к возможности создания эксклюзивных украшений по индивидуальному заказу. Здесь я почувствовал возможность для маневра.


"Господин Ладан, мы будем рады создать для вас нечто совершенно уникальное. Более того, я лично возьмусь за разработку эскиза, основываясь на ваших пожеланиях и предпочтениях. Наши дизайнеры и мастера обеспечат безупречное исполнение. Мы гарантируем, что ваше украшение станет единственным в своем роде, отражающим вашу индивидуальность и статус, а также несущим отпечаток моего личного участия."


Разговор продолжался в таком же ключе. Я чувствовал, как постепенно склоняю чашу весов в нашу сторону. Ключевым моментом стало обсуждение условий контракта. Я знал, что господин Мухтар, самый влиятельный из троих, очень ценит выгодные условия, но не любит, когда на него давят.


"Господа," – сказал я, – "мы предлагаем вам не просто лучшие украшения, но и лучшие условия сотрудничества. Мы готовы предоставить вам гибкую систему оплаты, а также эксклюзивные права на распространение нашей продукции в вашем регионе. Уверен, уникальность наших изделий, созданных с моим личным участием, станет весомым аргументом в вашу пользу. Я уверен, что это будет взаимовыгодное партнерство, которое принесет успех всем нам."


Я видел, как в глазах господина Мухтара мелькнул интерес. Он задал несколько уточняющих вопросов, на которые я ответил максимально открыто и честно. В конце концов, после нескольких часов переговоров, мы ударили по рукам. Контракт был заключен на условиях, которые были выгодны и нам, и нашим новым партнерам.


После официальной части, когда мы прощались с клиентами, Салман хлопнул меня по плечу. "Отличная работа, Эмир! Ты настоящий ас."


Я улыбнулся в ответ, но в душе меня охватило странное чувство. Усталость? Наверное. Но было что-то еще. Когда я остался один сидя у себя в машине, я невольно вспомнил о случайной встрече с Айрис и ее подругами перед началом переговоров. Дилия обронила, что Айрис считает меня красивым и благородным. Странно. Меня это факт очень сильно зацепил и успокоил что ли мою совесть , хотя бы на миг. Хотя нет.


А потом в голове всплыло имя Рахмана. Друг Айрис, врач… Почему-то я чувствовал странное беспокойство, когда Айрис общалась с ним в больнице . Глупо, конечно. Рахман – получается просто друг и жених ее подруги. И вообще какое право я имею.


Я откинулся на спинку кресла упираясь об руль руками , закрыл глаза и попытался прогнать эти мысли. Впереди еще много работы. Но почему-то сегодня мысли об Айрис не давали мне покоя.
Я переступил порог дома, уставший как пес после долгой охоты. Запахи плова и жареного мяса ударили в нос.
Дома было шумно, как всегда. За длинным столом восседала вся наша большая, разношерстная семья: Бабушка , родители , братишка , дядя с семьёй наконец за все время он сидел с нами за столом. Не было только Айрис и Дилии
- Гюльназ позови госпажу Айрис и госпожу Дилию к столу. - приказал я , она молча кивнула и удалилась .
- Бабушка , распередись чтобы выделили комнату госпаже Дилие .
- Не волнуйся внучок , уже все решила.
-Через пару минут они появились в дверях. Дилии я едва удостоил взглядом, все мое внимание было приковано к Айрис. И тут я заметил странность. Как только ее взгляд упал на дядю Саида, она застыла, словно пораженная молнией. Ее лицо побелело, руки задрожали, а глаза расширились от ужаса. Она смотрела на него, как на привидение.


"Айрис, что с тобой?" – спросил я, обеспокоенный ее состоянием.


Она не ответила. Ее взгляд был прикован к дяде Саиду, и в этом взгляде было столько боли, страха и ненависти, что у меня по спине пробежали мурашки..
Ну, расскажи мне, что тебя так напугало?


Она судорожно вздохнула и начала говорить, запинаясь и плача:


– Это он… Саид… Это он убил моего отца! Я видела… Я помню… Мне было всего пять лет. Но это лицо я запомнила на всю жизнь.
Я похолодел. Что она говорит ? Дядя Саид? Убийца?


– Во дворе… Во дворе особняка Джанавар… Он застрелил его! Я помню, как он целился, как прогремел выстрел, как отец упал… А потом ты убежал, как трус! Он спрятался!- то кричала , то на шепот уходила Айрис

Лейла встала между ними. "Не смей так разговаривать с моим отцом! Он никогда бы не сделал ничего подобного!"


"Замолчи, Лейла! Ты не знаешь правды!" - крикнула Айрис.





? Это было немыслимо. Но Айрис не врала. Я видел в ее глазах боль, страх и непоколебимую уверенность.

Вдруг отец встал. Его лицо было каменным. Он посмотрел на меня и произнес: "Забери свою жену. Ей нужно успокоиться."

Меня поразило не только то, что он встал на сторону Айрис, но и то, что он произнес это с такой твердостью. Отец, который всегда избегал конфликтов, сейчас открыто поддерживал мою жену против своего брата.
Я схватил Айрис за руку и потащил ее из столовой, оставив за собой разгорающийся скандал. В голове пульсировала только одна мысль: когда все это закончится. Когда боль прошлого перестанет быть нас каждый раз .
В нашей комнате Айрис разрыдалась. Она билась в истерике, не в силах остановить дрожь. Я крепко обнял ее, пытаясь успокоить.


"Я знаю, это тяжело . Я помню ты мне рассказывала , но я не ожидал , я не знал что убийцей был мой дядя.
Прости Айрис" - произнёс я не ожидая прощения. Не ожидая ничего. Потому что ставя себя на ее место , я бы не тоже не простил.
- А она лишь тихо сказала , в этом нет твоей вины.
- Мне очень жаль, Айрис," - повторил я. - "Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить такое. И мне жаль, что это сделал мой дядя."


"В этом нет твоей вины," - ответила она,снова вытирая слезы. "Я знаю."


Но я чувствовал, что виноват. Виноват в том, что втянул ее.

- Ты не будешь его больше видеть . Я хотя бы этого тебе обещаю - вы не будете встречаться.
- Айрис , я ее имею права у тебя спрашивать такое. Но все же я должен.
Ты расскажешь деду о том , что отца убил дядя Саид ?- я ее отпустил , она села на диван и все так же молча плакала.
И позже заговорила:
- Нет - твердо ответила она , удивив меня .
- Почему?
- А в чем смысл , наша жертва будет напрасной . Все усилия пойдут на смарку. Отца не вернуть , а терять оставшихся в живых родных не хочется .
О чем я буду говорить , тогда когда рана на твоей груди не зажила.
Просто выполни свое обещание, я не прошу чтобы этот человек не существовал в твоей жизни или жизни твоей семьи. Просто я его не хочу видеть- произнесла она.
- Спасибо- поблагодарил я ее за понимание даже в тот момент когда очень сложно понять, как в комнату постучала Дилия.
- Можно, простите , что отвлекаю. Я за Айрис переживала и не смогла усидеть- сказала Дилия.
И мне кажется хорошо , что она сейчас тут , рядом с Айрис.
- Проходи - ответил я ей и после сказал выходя из комнаты :
- Вы поговорите, я пойду- я вышел подышать на балкон , свежим воздухом и побыть с собственными мыслями наедине:

Тяжелый груз чужой вины, Как цепи, сковывает ноги.
Иду вперед, но нет весны, Лишь эхо горькое тревоги.

Чужие тени за спиной, Преследуют, не отпускают. Я словно связанный войной, Которую не начинал.

Грехи чужие – мой позор, Несправедливость, боль и мука. Но где-то в сердце есть узор, Надежды тихая порука.


Я разорву кандалы лжи, И сброшу я чужое бремя. Вздохну свободно, полной грудью, И сброшу я чужое бремя.

Пусть ветер перемен промчится, Смывая грязь с моей души. Я буду жить, любить, стремиться, И горизонт откроет жизнь.

Я сам себе судья и воин,
Свободу выкую в борьбе.
И этот путь, страданьем пройден, Напомнит лишь о высоте.

- Чужие ошибки - это горький урок Эмир Шункар , и самокопание тебе ничем не поможет. Ты должен поговорить с дядей и с отцом. И выполнить обещание данное Айрис - хотя бы этим я ей .должен.


Я спустился во двор и замер на пороге. Отец и дядя стояли, сцепившись взглядами, словно два готовых к бою зверя. Голоса их звучали резко, обрывки фраз долетали до меня, как осколки разбитого стекла.

– …не подобает Шункарам так поступать! – гремел отец, лицо его горело праведным гневом. – Ты понимаешь, что это может значить для нашего клана?

Дядя, обычно невозмутимый, теперь ощетинился, как волк, загнанный в угол.

– Шункар? – выплюнул он слова. – Это вы – Шункар! Вы печетесь о чести, когда враги стоят у ворот! А я… я выполнил за вас грязную работу! Убил вражеское отродье, которое готовилось вонзить нож в спину вашему драгоценному клану!

Кровь закипела в моих жилах. Нельзя было позволить этому продолжаться. Я шагнул вперед, ощущая, как тяжесть ответственности ложится на мои плечи.

– Дядя! – мой голос прозвучал резко, как удар кнута. Оба мужчины обернулись ко мне, удивленные и немного смущенные моим вмешательством. – Здесь не место для подобных разговоров.

Я знал, что нарушаю неписаные правила. Говорить так со старшими – неслыханно, но я глава клана и они должны меня слушаться. Но сейчас это было необходимо.

– Я понимаю, произошло страшное , – продолжил я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все клокотало. – Но раздоры между членами клана – это роскошь, которую мы не можем себе позволить.

Дядя скривился, словно от зубной боли.

– Ты еще слишком молод, чтобы учить меня, – проворчал он, но в его голосе уже не было прежней ярости.

– Возможно, – согласился я. – Но я – глава клана. И защита нашего клана – мой удел. А сейчас я вижу, как вы сами разрушаете то, что должны оберегать. И за последние пять лет моего главенства над кланом - он поднялся до небывалых высот. Так , что не вам оспаривать мое правление , дядя.

Я посмотрел на отца. В его глазах читались боль и усталость. Он понимал. Он знал, что я прав.

– Пойдемте в дом, – предложил я, стараясь смягчить тон. – Там мы сможем спокойно все обсудить. Без криков и взаимных обвинений.

Дядя молчал, буравя меня взглядом. Наконец, он кивнул.

– Как скажешь, глава – пробормотал он с плохо скрытым сарказмом.

Я провел их в дом, чувствуя, как напряжение все еще висит в воздухе. Предстоял долгий и трудный разговор с дядей и давно было пора.
Войдя в кабинет, я почувствовал, как тяжесть прошлого наполняет пространство. Здесь, среди потемневших от времени книг и строгих портретов предков, каждая деталь напоминала о долге, чести и ответственности. Я указал на кресла, стоящие у камина, и жестом предложил отцу и дяде занять их. Сам же остался стоять у окна, глядя на угасающий свет дня.

– Прежде чем мы начнем, – произнес я - я хочу чтобы ты дядя меня внимательно слушал.


-Дядя, – я повернулся к нему, мой взгляд был твердым, но в голосе звучала печаль, – ты говоришь , что ты действовал, как считал нужным, ради защиты клана. Но ты должен понимать, что твои действия имеют последствия. Последствия, которые коснулись не только Айрис, но и всего нашего клана.

Я перевел взгляд на отца.

– Отец, я понимаю твой гнев. Ты всегда ставил честь выше всего. И поступок дяди действительно нарушил все неписаные правила. Но сейчас, мы должны думать не о том кто, что сделал тогда. А как удержать тот шаткий мир , который сейчас между нами . Вы реально не понимаете , что во время наших распрей с Джанаварами , перед остальными мы бессзашитны и они нас как стервятники разорвут.
- Дядя , я тебе в первый и последний раз скажу . Держись подальше от Айрис и не попадайся ей на глаза.
-– Ты хочешь сказать, что я должен прятаться от вражеской девки . Как трус, совершивший преступление?


– во первых Айрис не вражеская девка - а жена главы клана.
– Я прошу тебя проявить понимание и уважение к ее горю. И к моему слову. Это не трусость, дядя. Это мудрость.
- Подумаю. - произнёс дядя, выводя меня из себя.
-"Подумаешь?" - в моем голосе засквозила неприкрытая угроза. "У тебя нет выбора, дядя. Ты недооцениваешь меня, если думаешь, что я позволю тебе и дальше плести свои интриги за моей спиной. Я ясно выразился: больше никаких самовольных действий, особенно если они касаются Айрис. Ты к ней не приблизишься."
Я подался вперед, положив руки на стол и прожигая его взглядом.


"И хватит этой лжи про заботу о клане," - продолжал я, голос стал ледяным. "Мне прекрасно известно, чем ты занимался. Контрабанда. Незаконные сделки. Ты использовал имя клана, чтобы набить собственные карманы."


Я сделал паузу, чтобы дать своим словам достигнуть цели. "Я знаю, что ты привык действовать, не считаясь ни с кем. Но теперь все изменилось. Я - глава клана, и ты подчиняешься мне. Если ты еще раз нарушишь мой приказ, последствия будут крайне неприятными. Ты меня понял?"


Я не стал ждать ответа. Мне было достаточно увидеть, как на лице дяди промелькнула тень злости и раздражения. Он понял. Я дал ему понять, что больше не позволю ему вести свою грязную игру, и что Айрис находится под моей защитой и вышел из кабинета. Я хотел вернутся к себе в комнату , но потом вспомнил , что там в комнате Айрис и Дилия поэтому я спустился в мастерскую.
Шагнув в мастерскую, я ощутил привычный запах полированного дерева, тонких металлов и едва уловимый аромат мяты и дерева от ароматической лампы, которую я обычно зажигаю во время работы, надо будет найти с запахом лаванды и ирисок . Это мое убежище, мой маленький мир, где хаос и порядок сплетаются в причудливый танец творчества. И это – необходимость. Тяжелая бронированная дверь, защищающая меня и мои творения, захлопнулась за спиной с глухим щелчком. Прежде чем войти, я, как всегда, набрал код на старой цифровой панели – последовательность, известную только мне и бабушке Амиран, гарантирующую, что мои секреты останутся в безопасности за толстыми стальными листами, и не только секреты но и драгоценности которые там .


Стены увешаны моими эскизами – наброски колье, серег, браслетов, некоторые из которых уже воплотились в металле, другие ждут своего часа. На полках аккуратно расставлены коробки с камнями: россыпи гранатов, мерцающие аметисты, глубокие сапфиры, неограниченные алмазы и нежные аквамарины, каждый камень – потенциальная искра для нового произведения. Рядом с камнями – ряд небольших баночек с разными видами припоя: серебряный, золотой, медно-цинковый, каждый со своим уникальным составом и температурой плавления, тщательно подписанные и рассортированные.


Рабочий стол, обычно заваленный инструментами, сегодня выглядит относительно прибранным. Здесь и тигель для плавки металла, изнутри покрытый огнеупорной керамикой, готовый выдержать жар пламени. Рядом – горн, компактный и мощный, с регулируемым потоком газа, способный расплавить даже самые тугоплавкие металлы. На небольшой наковальне, прикрученной к верстаку, лежит молоток с полированной головкой, его отблески видны даже в полумраке. Набор напильников разных форм и размеров – плоские, круглые, трехгранные, каждый из которых несет следы долгой работы – висит на специальной подставке, готовый прийти на помощь в создании идеальной формы. Паяльная лампа с баллоном газа стоит наготове, ее тонкое пламя позволяет точно соединять мельчайшие детали. Под увеличительным стеклом, укрепленным на гибком штативе, виднеются тонкие пинцеты с заостренными кончиками, идеально подходящие для захвата и удержания самых миниатюрных элементов. Рядом – бормашина с набором насадок: полировальные круги, шлифовальные камни, сверла разных диаметров, открывающие бесконечные возможности для обработки металла. Полировальный станок, с его вращающимися кругами из войлока и ткани, ждет своей очереди, чтобы придать изделиям зеркальный блеск, выявляя всю красоту металла.


На другом столе стоит мой мольберт с незаконченным портретом. Кисти разной толщины и формы стоят в стакане с водой. Палитра из дерева покрыта слоем засохших красок, хранящих память о прошлых работах. Баночки с растворителями и льняным маслом стоят рядом, готовые вернуть краскам их первоначальную яркость. В углу стоит шкаф с инструментами для гравировки и чеканки: штихели с разными углами заточки, пуансоны с рельефными узорами, молотки для чеканки – целый арсенал для создания объемных изображений на металле. Рядом с ним – витрина, в которой хранятся готовые украшения, мои маленькие победы: тонкие серебряные цепочки, кольца с причудливыми узорами, выгравированными вручную, серьги с подвесками из натуральных камней, каждый из которых бережно оправлен в металл.


Вместо того, чтобы прикоснуться ко всему этому богатству, я устало опустился в старое кожаное кресло, стоявшее в углу. Оно повидало немало – долгие ночи, проведенные за эскизами, моменты триумфа и разочарования. Откинувшись на спинку, я закрыл глаза, и усталость мгновенно навалилась, утягивая в сон. Звуки мастерской – тихий гул вентиляции, легкий шелест бумаги, приглушенное тиканье старого настенного хронометра – постепенно растворились, уступая место тишине.