Танец над пропастью. Обречённые любить .

Айрис 18

Когда я убиралась в своей комнате и болтала с Дилией , я услышала крики во дворе. С испугом и тревогой я выбежала на улицу и увидела бабушку Амиран, горько плачущую. Вокруг собиралась толпа, и даже мужчины не скрывали слёз. Я не понимала, что произошло. Над двором будто сгущалась чёрная туча. На дрожащих ногах я подошла к бабушке и осторожно спросила:


— Бабушка, что случилось?

- шахта в Альджамаре которая хотел купить Эмир , по добыче драгоценных металлов и камней обрушилась, — промолвила она. В этот момент у меня сердце замерло: я вспомнила, что утром Эмир и Салман отправились туда.


— Много людей погибло, — продолжала бабушка, — говорят, там были и наш Эмир с Салманом.


Боль и ужас от услышанного пронзили меня. Я вдруг осознала, насколько сильно и безумно больно без Эмира. Не веря в случившееся, я твердилa про себя: "Эмир жив, он не умер." Даже когда приехали Расмия и Юсуф с мамой я не нашла утешение , а на лице Расмии я видела отчаяние, я продолжала повторять это словно заклинание. Я наверное с ума не сошла лишь, потому что Альтар реагировал хорошо. Он не бился в панике как то раз . Я даже не могла успокоиться и поговорить с Лилией, она и сама нервничала и переживала за Салмана.

И только поддержка и слова Динара была как нельзя кстати .
Господи, как же больно… Все говорят, что Эмира больше нет, что он погиб там, в шахте. Но Динар… Он единственный, кто хоть немного дает мне надежду. Он подошел ко мне, когда я рыдала, уткнувшись в подушку, и, как всегда, начал говорить на своем непонятном, но таком родном языке науки и логики.
"Айрис, прекратите нерациональное проявление эмоций, основанное на предположительной, но не доказанной гипотезе о прекращении существования Эмира как биологической единицы," - начал он своим четким, уже почти мужским голосом. Его руки, юношеские, но сильные, робко коснулись моей руки. "Статистически вероятность летального исхода в сложившейся ситуации, безусловно, присутствует, однако отсутствие конкретных подтверждающих данных, таких как визуальная идентификация тела или анализ генетического материала, исключает возможность однозначного заключения о его смерти."
Я всхлипнула, пытаясь хоть что-то понять. "Динар… Но все говорят… Все уверены…"
Он нахмурил свои тонкие бровки. "Мнение большинства, Айрис, не является критерием истинности. Консенсус, основанный на эмоциональной оценке ситуации, а не на эмпирических данных, не имеет научной ценности." Он выдохнул и продолжил более мягко: "Группа спасателей уже находится в зоне обвала. Они проводят детальный анализ местности. Отсутствие тел Эмира и Салмана в зоне поиска является значимым фактором. Мы должны рассматривать другие сценарии."
Он достал из кармана своей ветровки маленький блокнот и начал что-то быстро записывать. "Рассмотрим гипотезу о выживании в замкнутом пространстве. Шахта могла образовать воздушные карманы. Или же, возможно, они сумели найти безопасное место, ожидая помощи. Нужно учитывать все возможные варианты, прежде чем делать окончательные выводы."
Я посмотрела на него сквозь слезы. Он был такой юный, такой умный, такой целеустремленный. И в его словах, какими бы сложными они ни были, была какая-то надежда. "Динар… Ты думаешь… Ты действительно думаешь, что он может быть жив?"
Он поднял на меня свои большие, серьезные глаза. "Я не могу утверждать этого с абсолютной уверенностью, Айрис. Но я утверждаю, что недостаточно доказательств для подтверждения его смерти. Поэтому, пока не будет получена неопровержимая информация, мы должны придерживаться рационального подхода и сохранять надежду. Эмир – сильный и умный человек. Он знает шахту , он знает правило поведения там. И пока нет доказательств обратного, я буду верить, что он вернется."
Его слова, его логика, его непоколебимая вера… Это было как глоток свежего воздуха в этом удушающем море отчаяния. Может быть, Динар прав. Может быть, еще не все потеряно. Может быть, Эмир действительно вернется. И я буду держаться за эту надежду, пока она у меня есть. Благодаря моему гениальному другу который научил меня, что даже в самые темные времена наука и логика могут указать путь к свету.


Прошло два дня, полных отчаяния и слёз. Не зная, что делать, я забрала к себе Альтара в комнату и закрылась .
Сердце бешено колотилось, отбивая в ушах оглушительную тревогу. Эмир… Жив ли он? Эта мысль сверлила мозг, не давая дышать. Я никогда не признавалась себе в этом, прятала чувства глубоко внутри, но сейчас, в этот страшный миг, все маски сорваны. Я люблю его. И я готова на все, чтобы он остался жив.


Я опустилась на колени, касаясь лбом прохладного пола. Сейчас не было времени на сомнения, на гордость, на все те глупые правила, которыми я себя окружала. Только отчаянная мольба, идущая из самой глубины души.


Тихо, почти шепотом, я начала произносить слова молитвы. Слова, которые знала с детства, но которые сейчас обрели совершенно новый смысл. Каждое слово – словно нить, связывающая меня с высшей силой, с надеждой.


"О, Всевышний, милостивый и милосердный… Ты, ведающий все тайны сердец… Молю Тебя, услышь меня…"


В голове проносились обрывки воспоминаний – его смех, его взгляд, случайные прикосновения, от которых замирало сердце. Все это – такая хрупкая, такая бесценная часть моей жизни. Я не могу потерять это. Я не хочу.


"Прошу Тебя, пощади его… Сохрани ему жизнь… Верни его ко мне…"


Слезы текли по щекам, обжигая кожу. Я не стыдилась их. Это были слезы отчаяния, слезы надежды, слезы любви.


Я продолжала молиться, вкладывая в каждое слово всю свою веру, всю свою любовь, всю свою боль. Лишь бы он был жив.


"Я знаю, что не достойна Твоей милости, но прошу Тебя, услышь мою мольбу… Я знаю, что была слепа, но теперь я вижу… Я люблю его…"


Я молилась до тех пор, пока не почувствовала, как силы покидают меня. Молитва стала тихим шепотом, прерываемым рыданиями. Но я не останавливалась. Я продолжала молить Всевышнего о чуде.


В этот миг я поняла, что моя судьба, мое счастье, вся моя жизнь – в руках Того, к кому я сейчас обращаюсь. И я верила, что Он услышит меня. Верила всем сердцем.

Я настолько была в молитве , что не услышала что открвылась дверь , лишь звуки Альтара и взмах его крыльев отвлекли меня .
И вот, мои молитвы были услышаны. Эмир вошёл в комнату.
Я зарыдала от счастья и, не в силах сдерживать эмоции, побежала к нему. Я обняла его, и слёзы лились у меня по щекам. Мы стояли, обнимая друг друга, долго-долго, и в этот момент я почувствовала, как груз отчаяния и страха постепенно начинает отпускать меня.
- Что ты так плачешь , не плачь . Я жив, здоров . - произнес Эмир, вытирая мои мысли.
- А Салман , с ним все хорошо? - вспомнила я , почти друга . Даже стыдно стало , что не сразу о нем вспомнила.
- И с ним все хорошо. Нас вообще там не было. Мы после переговоров собирались идти на шахту точного решения по его покупке, но нам пришлось лететь в Захру на другие срочные переговоры. Мы в тот же день в Захре узнали про обвал , но к сожалению все рейсы и перелеты были отменены из-за шторма над Захрой. Пришлось ждать пока , все разрешится. После я полетел в Альджамар и там решали проблемы, узнавали были ли среди них работники из Альзарата. К счастью там никого не было. Как все выяснил , мы сразу вернулись домой. А вы тут нас почти умудрились похоронить.
Что ты так плачешь, радоваться надо было! – выпалил он, стараясь придать голосу легкость.
-"Представляешь, какая сенсация! Молодая вдовая наконец-то избавилась от ненавистного мужа. Газеты бы пестрели заголовками!" Он подмигнул, но в глазах его читалось беспокойство.
Я сделала паузу, напускно вздохнув. -"Знаешь ли, Эмир, репутация вдовы – это, конечно, заманчиво, особенно в свете последних событий, но к тебе я только привыкла…?" Я ухмыльнулась, толкая его в плечо, стараясь скрыть дрожь в голосе. "Нет уж, пусть лучше подольше поживешь. И помучаешься со мной. Тем-более я так старалась тебя лечила, не хочу чтобы мои труды ушли понапрасну. И ты еще не прошен. А слышала нельзя умирать непрошенными "
- Ты не выносима. - произнёс он тихо.
Но нас отвлек Альтар.
-Что он тут делает? - удивился Эмир.
- Что , что . Мы тут вместе страдали . - ответила я практически правду. Но он кажется мне не поверил.

Дверь тихонько скрипнула, пропуская в комнату Гюльназ. Ее лицо, обычно спокойное и собранное, сейчас было слегка взволнованным.
– Господин, – произнесла она тихо, – к нам прибыли люди клана. Кажется, они снаружи.
Эмир, до этого задумчиво смотревший в окно, обернулся.
– Что? – отозвался он, словно переспрашивая самого себя. Затем, немного собравшись, добавил: – Хорошо, подготовьте все. Я переоденусь и выйду.
Гюльназ кивнула и исчезла.
- Тебе сегодня от них не спастись- выпалила я.
- Знаю - полушёпотом ответил он.
- они боялись и думали , что ты умер . Ты не представляешь какой ад тут был- после моих слов Эмир молча скрылся в ванной.

После купания Эмир вышел. Выбрав из гардероба рубашку из тончайшего шелка глубокого синего цвета, он надел ее. Затем подобрал к ней темные, хорошо скроенные штаны. Последним штрихом стал тонкий кожаный пояс с серебряной пряжкой.


Когда Эмир был готов, я почувствовала, как волнение нарастает внутри меня. Зная, что его возвращение – это важное событие для всего клана, я хотела выглядеть достойно рядом с ним. Выбрав наряд, который гармонировал с его одеждой по цвету и стилю, я надела платье из мягкой ткани, тоже синего оттенка, с серебряной вышивкой на лифе.


Вместе мы вышли из дома. Приблизившись к месту, где собрались люди клана, я почувствовала их напряженное ожидание. Когда Эмир появился в дверях, воцарилась полная тишина. Все взгляды были прикованы к нему.


Он стоял, гордо расправив плечи, его глаза обводили собравшихся. Затем, как по команде, все встали .


– Господин! – пронеслось в унисон.



– Я рад видеть вас. Я знаю, что вы думали, что я погиб. Но судьба распорядилась иначе. И я жив.


По толпе прокатился вздох облегчения и восторга. Люди начали приветствовать , выражая свою преданность и радость по поводу его возвращения.

– Господин, – выступил вперед старейшина клана, его лицо сияло. – Мы молились о вашем возвращении. Мы знали, что вы живы.
– Спасибо, старейшина, – ответил Эмир.
Эмир всех присутствующих пригласил за стол . А я тихо ушла на кухню где сидела Дилия.

Привет, - поздоровалась я с подругой.
• Слушай, я должна это сказать. Ты просто светишься! Правда, выглядишь прекрасно. Наконец-то ты стала похожа на… человека, - с улыбкой произнесла Дилия.
• Да ладно тебе. Я все такая же.
• Ну конечно, такая же, - с иронией ответила Дилия. - Нет, я серьезно! Что-то в тебе изменилось. Ты как будто расцвела. И хватит уже обесценивать себя и свои чувства.
• Ты о чем? - спросила я, не понимая, к чему она клонит.
• О твоем браке с Эмиром. И не смей больше говорить, что это из-за кровной мести и вообще фикция! Я вижу, как ты смотришь на него, и как он смотрит на тебя. Это невозможно сыграть, это видно невооруженным глазом.
• Дилия, - не выдержала я, чувствуя, как щеки начинают гореть.
• Я уже 25 лет Дилия! По фиктивному мужу не убиваются и не страдают так, как ты страдала, когда он был в опасности. Неужели ты сама не понимаешь? - Конечно, понимаю, но в этом я не признаюсь, по крайней мере, ему. Вслух же произнесла лишь неуверенно:
• Может быть…
• Никаких "может быть"! Расскажи ему о своих чувствах.
• Не могу, я боюсь. Я боюсь быть отвергнутой. А что если все не взаимно? И как дальше жить? - в моем голосе звучала неприкрытая тревога.
• Твоя правда, страх - это сильная штука, - сочувственно произнесла Дилия. - Но знаешь, как говорят: "Кто не рискует, тот не пьет шампанское". Дилия сменила тему, видимо, решив, что достаточно надавила на меня:
• Кстати, я присмотрела квартиру! Она классная, и рядом с больницей. Скоро переезжаю! - сообщила она с воодушевлением. Я, конечно, рада за подругу, но мне стало грустно от мысли, что она уезжает. Она так поддержала меня в трудную минуту, всегда была рядом, и мне будет ее не хватать. Но это ее жизнь, и она должна прожить ее так, как ей хочется. И я искренне за нее рада.
• Поздравляю, дорогая! Мы с тобой после работы будем устраивать девичники и сплетничать. Этого у нас никто не отнимет!
• Точно! - рассмеялась Дилия. - А ты когда на работу?
• Завтра, уже завтра, - ответила я, чувствуя легкую дрожь волнения


Вечер опустился на замок мягкой пеленой. Я вышла во двор, чтобы вдохнуть свежий воздух перед сном, и замерла, словно зачарованная. В полумраке двора стоял Эмир, а на его руке величественно восседал Альтаир. Они оба казались воплощением силы и грации, словно сошедшие со страниц древней легенды. Альтаир гордо вскинул голову, его острые глаза блеснули в свете луны, а Эмир… В его взгляде читалась усталость, но и непоколебимая решимость. "Как же он красив…" - пронеслось у меня в голове.
Вернувшись в дом, я направилась в ванную. Горячая вода обволакивала тело, смывая усталость дня, но мысли мои были далеко. Я думала об Эмире, о том, как сильно я испугалась, когда он пропал. И сейчас, зная, что он жив и рядом, я была просто счастлива. Большего мне было не нужно.
Выйдя из ванной, я увидела, что Эмир спит на диване в гостиной. Поднесла руку к его щеке, но не стала будить. Я хотела чтобы он отдохнул. Подошла к дивану и начала любоваться им. Вдруг его лицо исказилось гримасой боли, он начал метаться и что-то невнятно бормотать. Кошмар! Я тут же опустилась на колени рядом с диваном и нежно взяла его руку в свою.
"Эмир, Эмир, проснись! Это всего лишь сон," – тихо шептала я, гладя его по волосам.
Он резко распахнул глаза, в которых плескался ужас. Несколько секунд он смотрел на меня, не узнавая, а потом в его взгляде появилась ясность.
"Айрис… Это был кошмар," – прошептал он, пытаясь отдышаться.
"Я здесь, все хорошо. Это всего лишь сон," – повторила я, прижимаясь к нему.
Я видела , что ему Неловко .
Чтобы отвлечь его от страшных воспоминаний, я решила рассказать о завтрашнем дне.
"Завтра у меня первый рабочий день в больнице," – сказала я, стараясь говорить как можно спокойнее.
В его глазах промелькнула гордость.
"Поздравляю! Это замечательно. Я отвезу тебя," – твердо ответил он.
Я улыбнулась, чувствуя его поддержку.
- Завтра и Дилия переезЖАет .
- я пОпрошу салМаНА, Чтобы он пОмОг Дилие .
Наступила тишина, и я заметила, что он все еще взволнован.
Спой мне колыбельную, пожалуйста," – тихо попросил он, словно ребенок.


Я слегка удивилась, но тут же согласилась. Я села рядом с ним на диван и начала тихо напевать, глядя ему в глаза:
"..Ты забудь тревоги и тоску,
Пусть уходят тени прочь из глаз.
Я тихонько песенку спою,
Чтобы сон к тебе пришел сейчас.


Пусть кошмары тают в тишине,
И забвенье мягко обнимет плечи.
Я с тобой, ты не один во тьме,
Буду рядом здесь, пока не станет легче.


Спи спокойно, милый, не грусти,
Пусть уносит ночь все злые мысли.
В новый день с надеждой отпусти,
Все печали, что в душе повисли.


Спи, мой свет, пусть сон тебя хранит,
От забот и тягостных сомнений.
Сердце пусть спокойно замолчит,
В сладком сне найдя успокоенье.


Спи, мой свет, пусть сон тебя хранит,
От забот и тягостных сомнений.
Сердце пусть спокойно замолчит,
В сладком сне найдя успокоенье.
Я пела тихо и нежно, вкладывая в каждую строчку всю свою заботу. Постепенно дыхание Эмира выровнялось, его тело расслабилось, и он снова уснул. На этот раз сон его казался спокойным и безмятежным.
Я продолжала сидеть рядом с ним, любуясь его спящим лицом. В свете ночника он казался таким уязвимым и беззащитным. Я провела пальцем по его щеке, ощущая легкую щетину.
Когда я открыла глаза, Эмир уже не спал. Он сидел на краю своего дивана, полностью одетый, и спокойно смотрел на меня. Его взгляд был каким-то особенно теплым и глубоким, и я почувствовала, как сердце в груди забилось чуть быстрее.


– Ты уже проснулся, – сонно пробормотала я, потягиваясь.


– Да, – ответил он негромко.


– Почему ты меня не разбудил? Уже совсем поздно?


Эмир взглянул на часы на запястье. – Нет, еще довольно рано. Я подумал, пусть ты поспишь еще немного. Тебе нужен отдых.


В этот момент я вспомнила, как вчера вечером пела ему колыбельную. Щеки предательски порозовели.


– Спасибо, что спела мне, – вдруг сказал Эмир, и в голосе его звучала искренняя благодарность. – Мне очень понравилось.


Я смущенно улыбнулась, не зная, что ответить.


Вскоре мы вышли из комнаты. На кухне нас ждала Дилия, моя лучшая подруга, которая временно поселилась у меня. Она пила кофе и выглядела немного взволнованной.


Эмир сразу обратился к ней: – Салман поможет тебе перевезти вещи. Я его предупредил обращайся в любое время.


Лицо Дилии мгновенно просияло. – Правда? О, это просто прекрасно! Спасибо тебе огромное, Эмир! И тебе, Айрис, за то, что приютила меня на время.


– Не за что, глупенькая, – ответила я, обнимая ее.


Вскоре Эмир повез нас с Дилей в больницу. По дороге мы болтали о всякой ерунде, стараясь не думать о предстоящем рабочем дне. Когда мы подъехали к больнице, я почувствовала легкое волнение. Все-таки это мой первый рабочий день …


Попрощавшись с Эмиром, мы с Дилей вышли из машины.


Войдя в больницу, я сразу почувствовала знакомый запах лекарств и дезинфицирующих средств. Здесь все было родным и привычным, но в то же время каким-то новым и волнующим.


В ординаторской меня уже ждали Рахман и Ясмин.
– Айрис! Наконец-то ты с нами! Мы дождались – воскликнул Рахман, заключая меня в крепкие объятия.


– Мы так рады, что ты снова с нами – добавила Ясмин, целуя меня в щеку.


– Я тоже очень рада, – ответила я, чувствуя, как волнение постепенно отступает.


Рахман тут же ввел меня в курс дела. Он рассказал что его отца, сейчас нет в больнице, он уехал на конференцию.Я решила ну и хорошо



Первый рабочий день пролетел как в тумане. Я знакомилась с новым оборудованием, общалась с коллегами и ассистировала на операции. Все было очень интересно и увлекательно. Я чувствовала себя на своем месте. Нейрохирургия – это мое призвание.

На обед ко мне заскочила Дилия
- Привет дорогая, как ты ? Как проходит твой рабочий день?
- Спасибо, все отлично . И я счастлива.
- Я тут зашла , что бы сообщить , что я отлучусь пока мне добровольно помоют с переездом.
- Ты уже сегодня будешь у себя ? - спросила с лёгкой грустинкой я.
- Нет , у меня сегодня дежурство.
- Ну все дорогая не скучай - сказала она и вышла отправив мне воздушный поцелуй.

Вечером, когда я вышла из больницы, у входа меня ждал Эмир. В руках у него был букет лаванды и ирисок. Мое любимое сочетание! Я замерла от восторга.


– Откуда ты узнал, что я люблю лаванду и ириски? – удивленно спросила я.


Эмир улыбнулся своей загадочной улыбкой. – Ты пахнешь ими.





– Дилия уже перевезла вещи. – сказал Эмир, открывая передо мной дверцу машины.


– Да, она мне уже рассказала, – ответила я, устраиваясь на сиденье. – Еще в больнице.


– Как прошел твой первый рабочий день? – поинтересовался Эмир, заводя мотор.


Я взахлеб начала рассказывать ему о новых знакомствах, об интересной операции, о своих планах и надеждах. Он слушал меня внимательно и с интересом, задавал вопросы и подбадривал. Я чувствовала его поддержку и заинтересованность, и от этого на душе становилось тепло и спокойно.


В этот вечер я уснула с улыбкой на губах, мечтая о новых свершениях .



Сердце замерло от резкого стука в дверь. Три часа ночи – предвестник беды. Эмир, крепко спящий рядом,на диване мгновенно напрягся. Салман. Его лицо в полумраке комнаты было искажено тревогой.


– Эмир, беда! Землетрясение. Оползни в районе Джанавар и Шункар. Масштаб неизвестен, но связь прервана, – выпалил он, едва переступив порог.


Внутри меня все похолодело . Эмир помрачнел. Я видела, как в его глазах промелькнула тень – не страха, а ответственности.


– Собирай людей. Подготовь вертолеты. Салман, координируй спасательные группы. Сейчас же! – голос Эмира был стальным, властным. он был главой клана, воином, защитником.


Эмир повернулся ко мне, его взгляд смягчился.


– Айрис, останься. Там опасно. Оползни не прекращаются, дороги разрушены. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.


Его забота тронула меня, но я не могла остаться.


– Эмир, я врач. Там нужны медики. Я должна помочь, – в моем голосе звучала твердость, та самая, которую он так ценил во мне.


Он нахмурился, но я продолжила:


– Я дочь клана Джанавар, и жена главы клана Шункар. Я должна быть там.


Эмир молчал, обдумывая мои слова. Я знала, что он понимает. Он ценит долг и преданность превыше всего.


– Хорошо, – наконец сказал он. – Но ты будешь под моей защитой. Ни на шаг от меня.


Я кивнула, благодарная и полная решимости.


Картина, открывшаяся нашим глазам с высоты вертолета, была апокалиптической. Земля зияла трещинами, дома превратились в груды обломков, словно игрушечные, смытые гигантской волной. Оползни оставили после себя широкие полосы грязи и разрушений, словно гигантские когти разорвали землю.
Внизу, среди руин, метались люди. Лица их были покрыты грязью и отчаянием. Слышались крики, плач, мольбы о помощи. Запах смерти витал в воздухе.


Эмир выпрыгнул из вертолета первым, его лицо было непроницаемым. Он сразу же начал отдавать распоряжения. Его голос, громкий и четкий, прорезал хаос, вселяя надежду.


– Салман, разверните полевой госпиталь! Медиков – к раненым! Организуйте поисковые группы! Немедленно!


Он говорил с каждым, будь то старик, потерявший все, или испуганный ребенок. Его слова были краткими, но полными сочувствия и уверенности. Он обещал помощь, и люди верили ему. В его присутствии чувствовалась сила и порядок, так необходимые в этом хаосе.


Я вместе с Дией и Рахманом развернула полевой госпиталь , туда и прибыли бригады добровольцев. Работы было непочатый край. Раненые поступали непрерывным потоком – переломы, ушибы, ожоги, обезвоживание. Мы работали не покладая рук, стараясь облегчить боль и страдания.


Видела, как Эмир руководил спасательной операцией. Он не гнушался никакой работы – сам разбирал завалы, вытаскивал людей из-под обломков. Он был везде, его видели все. Его мужество вдохновляло людей, заставляло их двигаться дальше, не смотря на боль и потерю.


Помню, как он вынес из-под завалов маленькую девочку. Она была вся в пыли, но жива. Ее глаза были полны ужаса. Эмир прижал ее к себе, успокаивая тихими словами.


– Все хорошо, малышка. Ты в безопасности. Мы найдем твою маму, – говорил он.


Он бережно передал девочку мне на руки. Малышка, казалось, не верила, что спасена. Она смотрела на Эмира своими огромными, испуганными глазами. Вдруг она протянула свою маленькую грязную ладошку и коснулась его лица.


– Дядя… – прошептала она. – Где мама?
- маленькая принцесса , как тебя зовут? - спросил он с теплотой в голосе.
- малика меня зовут.
- Да и правду принцесса.


Эмир опустился на колени перед нами


– Мы ищем твою маму, Малика. Мы обязательно ее найдем. Обещаю.


Он поднялся и посмотрел на меня. В его глазах я увидела боль и решимость.


– Айрис, позаботься о ней.


Малика крепко вцепилась в меня, дрожа всем телом. Я прижала ее к себе, пытаясь согреть и успокоить.


Работая в госпитале, я слышала обрывки разговоров. Люди говорили о том, что Эмир помогает всем, не смотря на то, из какого они клана – Джанавар или Шункар. Он организовывал доставку продовольствия и воды, обеспечивал временным жильем. Он был справедлив и беспристрастен, его целью было спасти как можно больше жизней.


Я знала, что это непросто. Между кланами Джанавар и Шункар всегда было напряжение. Но сейчас, перед лицом общей трагедии, Эмир сумел объединить людей. Он показал им, что они – один народ, одна семья.


Дни сливались в один бесконечный поток боли и надежды. Мы работали круглосуточно, стараясь помочь всем, кто нуждался в нашей помощи. Земля продолжала дрожать, оползни не прекращались, но мы не сдавались. Мы знали, что должны быть здесь, должны помогать людям.


Я видела, как Эмир устал. Его лицо осунулось, в глазах появилась усталость. Но он не позволял себе передышки. Он был нужен людям, и он был там, рядом с ними, поддерживая, направляя, вселяя надежду.


Я гордилась им. Гордилась его мужеством, его силой, его способностью оставаться человеком в самых ужасных обстоятельствах. Я знала, что он – настоящий лидер, тот, кто способен повести за собой людей, тот, кто может построить новый, лучший мир на руинах старого.


Солнце медленно ползло к горизонту, окрашивая пепельное небо в багровые тона. Усталость валила с ног, но поток раненых не иссякал. Я промывала глубокую рану на руке пожилого мужчины, когда Дия, с осунувшимся лицом, присела рядом.


– Айрис, у нас заканчиваются обезболивающие. И антибиотики тоже на исходе. Салман обещал привезти подкрепление, но… ты сама видишь на машинах это сделать невозможно.


– Салман делает все возможное, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. Внутри же поселилось беспокойство. Инфекция в таких условиях – смертный приговор. – Поговори с Рахманом. Может, у него осталось что-то в запасе. А я попробую связаться с Эмиром.


Дия кивнула и побрела к другому концу полевого госпиталя, состоящего из нескольких палаток, наспех сколоченных из уцелевших досок и брезента.


Я отложила окровавленную марлю и, стараясь не тревожить раненого, вышла из палатки. Эмира нигде не было видно. Я знала, что он сейчас там, где нужнее всего. Я обвела взглядом разрушенный ландшафт, пытаясь уловить хоть какой-то признак жизни среди хаоса.


Вдруг я увидела его вдалеке, возле покосившейся мечети. Он что-то говорил с группой людей, и их лица, казалось, светлели от его слов. Я подошла ближе.


– …мы сделаем все, чтобы восстановить тут все, – говорил Эмир. Его голос, несмотря на усталость, звучал твердо и уверенно. – Мы достанем стройматериалы . И Джанавары тоже помогут. Мы будем работать вместе, как одна семья.


– Но Эмир, – возразил старик с седой бородой. – Между нашими кланами всегда была вражда. Как мы можем доверять друг другу сейчас?
- Кто я ? Скажите из какого я клана ? - спросил он твердым голосом.
- Вы господин Эмир Шункар , глава клана Шункар.
- Правильно.
- А теперь скажите , кто там с окровавленными руками не шадя себя спасает жизни
- Ваша жена господин - ответил , один из людей- Айрис Джанавар.
- Вот именно , там Айрис Джанавар не смотря ни на что не шадя себя лечит людей. Она ни у одного не спросила из какого он клана.
Эмир посмотрел на него с грустью.


– Вражда – это роскошь, которую мы больше не можем себе позволить, – ответил он. – Землетрясение не выбирает, кого убивать. Оно сравняло всех. Сейчас мы должны объединиться, чтобы выжить и построить новую жизнь. Доверие нужно заслужить, и я сделаю все, чтобы вы мне доверяли.


Старик помолчал, обдумывая его слова. Потом медленно кивнул.


– Я верю тебе, Эмир.


Другие люди тоже начали соглашаться, видя в глазах Эмира искренность и решимость. Я почувствовала, как в груди разливается тепло. Он делал невозможное – объединял враждующие кланы перед лицом общей беды.


Я подошла к Эмиру, когда он закончил говорить с людьми.


– Айрис, – он улыбнулся, но в его глазах все еще была усталость. – Все в порядке?


– Не совсем, – я ответила, стараясь не показывать тревогу. – У нас заканчиваются лекарства. Особенно обезболивающие и антибиотики.


Лицо Эмира помрачнело.


– Я отправлю Салмана в ближайший город. Это рискованно, но другого выхода нет.


– Эмир, – я положила руку на его плечо. – Тебе нужно отдохнуть. Ты не спал уже больше суток.


– Не могу, Айрис. Сейчас не время. Люди нуждаются во мне.


– Они нуждаются в живом лидере, – возразила я. – Ты выдохнешься, если не поспишь хотя бы пару часов. Я прослежу за госпиталем. Дия и Рахман помогут.


Эмир посмотрел на меня долгим взглядом, словно пытаясь прочитать мои мысли. Потом тяжело вздохнул.


– Ладно. Но разбуди меня, если что-то случится.


Я кивнула и проводила его до небольшой палатки, которую он использовал как временный штаб. Он опустился на сложенный брезент и мгновенно заснул.


Вернувшись в госпиталь, я увидела, как молодая девушка из клана Шункар , перевязывала ногу мужчине из клана Джанавар . Он смотрел на нее с благодарностью.


Я подошла к ним.


– Как вы себя чувствуете? – спросила я мужчину.


– Гораздо лучше, спасибо тебе и этой доброй девушке, – ответил он. – Я потерял все. Дом, семью… Но, видя, как люди из Шункар помогают нам, у меня появляется надежда.


Девушка покраснела.


– Мы все здесь, чтобы помогать друг другу, – сказала она тихо.


– Это правда, – поддержала я. – И мы продолжим помогать.


Вечером, когда стемнело, я сидела возле костра, грея замерзшие руки. Рахман,присел рядом со мной.


– Айрис, я горжусь тобой , – сказал он. – ты помогаешь не смотря на все что тебе пришлось пережить.


– Потому что они – люди, Рахман, – ответила я, глядя в огонь. – Они страдают, им нужна помощь. И Эмир прав – сейчас не время вспоминать старые обиды. Мы должны строить новое будущее, вместе.


Рахман молчал, слушая треск дров.


– Ты мудрая девушка, Айрис, – сказал он наконец. – И ты права.
- Да , изначально у нас с Эмиром сложились не дружеские отношения. Но сейчас я признаю , он превосходный лидер и справедливый человек.
- Ты правильно сделал , что не привез сюда Ясмин произнесла я.
- Да , она хотела. Но я не хотел чтобы она рисковала малышом. Да и в больнице нужны были врачи.- давай я пойду , отдохну пока тихо.
Ночь прошла относительно спокойно. Земля перестала дрожать, и поток раненых немного уменьшился. Перед рассветом я разбудила Эмира. Он встал, словно и не спал вовсе, и тут же принялся отдавать распоряжения.


Утром прибыл Салман. Ему удалось не смотря на плохие погодные условия на вертолетах доставить необходимые лекарства. Он рассказал, что помощь из других городов уже в пути.


Когда солнце поднялось высоко в небо, я увидела, как Эмир стоит на холме, глядя на разрушенный ландшафт. Я подошла к нему.


– Что ты видишь, Эмир? – спросила я.


– Я вижу разрушение, Айрис, – ответил он, не отводя взгляда. – Но я вижу и надежду. Я вижу, как люди объединяются, чтобы помочь друг другу. Я вижу, как старые обиды забываются. Я вижу, как мы строим новое будущее.


Он повернулся ко мне и улыбнулся.


– И я знаю, что мы справимся, Айрис.


Я обняла его крепко, чувствуя, как в груди растет уверенность. Мы справимся. Потому что у нас есть надежда. Потому что мы – одна семья.


…
(Несколько дней спустя)


Я стояла рядом с Эмиром, наблюдая за тем, как люди разбирают завалы. Повсюду кипела работа. Звуки ударов молотков, скрежет лопат и голоса людей, работающих вместе, наполняли воздух новой жизнью.


Малика, маленькая девочка, которую Эмир вытащил из-под завалов, подбежала к нам. Она крепко держала в руках куклу, подаренную ей Эмир. Откуда он достал ее тут не понятно.


– Дядя Эмир, – сказала она, глядя на него своими большими глазами. – Мою маму нашли! Она жива!


Лицо Эмира просветлело. Он опустился на колени перед Маликой и обнял ее.


– Я знал, что мы ее найдем, – сказал он.


Малика убежала, чтобы рассказать новость другим.


Эмир посмотрел на меня.


– Это маленькая победа, Айрис, – сказал он. – Но она значит очень много.


– Она значит все, – ответила я.


В этот момент к нам подошел старейшина из клана Шункар и представился как старейшина Гасанбек - и сказал что он дедушка Салмана .

– Эмир , – сказал он. – Я горжусь тобой, сынок . Ты доказал, что – настоящий лидер. Ты спас наш народ.
А когда-то ты сомневался.


– Он спас всех, – ответила я.


- За это я у тебя буду в долгу на веки - услышали мы голос дедушки Рашида.
- Прошу нас простить , мы смогли прибыть только сейчас , когда завалов на дорогах стало меньше. У нас к сожалению не было вертолётов.
Я от лица главы клана Джанавар , приношу огромную благодарность за спасение моего народа. - произнес дед, подавая Эмиру руку для пожатия.
Эмир приподнялся поднимая руку деду и сказал :
- Не стоит благодарности , это мой человеческий долг.
Солнце сияло ярко, освещая разрушенную землю. Но в сердцах людей горел огонь надежды. Огонь, который не погаснет никогда.


Я знала, что путь к восстановлению будет долгим и трудным. Но вместе, как одна семья, мы преодолеем все препятствия и построим новый, лучший мир на руинах старого. Потому что мы вместе . И мы – непобедимы.
Люди когда-то которые убивали друг друга , сейчас помогают друг-другу.
Тут я даже забыла про обиду на Эмира.
Я забыла обо всем.

Дедушка Рашид повернулся ко мне, его взгляд был полон теплоты, смешанной с тревогой. Он аккуратно взял меня за руку, его ладонь, такая знакомая слегка дрожала.


– Айрис, внученька, ты в порядке? Как ты? Мы так переживали.


– Я… я хорошо, дедушка, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я в порядке.


Дедушка Рашид притянул меня к себе и крепко обнял. В его объятиях я почувствовала себя маленькой девочкой, защищенной от всех бед.Как когда-то в далеком детстве.


– Мы гордимся тобой, Айрис. Ты тоже внесла огромный вклад в спасение людей.


Я смущенно потупила взгляд. Мне было приятно слышать эти слова, но я чувствовала, что не заслуживаю всей похвалы. Эмир, Салман и многие другие сделали гораздо больше.


– Это заслуга всех нас, деда, – ответила я, немного отстранившись от него. – Мы работали вместе.


В этот момент к нам подошел Юсуф. Он выглядел встревоженным , но в его глазах светилась радость при видя меня.


– Айрис, – произнес он тихо. – Я… я хотел поблагодарить тебя. За все. Моя самая храбрая сестрёнка в мире. Мой ангел .


Я посмотрела на него. В его взгляде я увидела искренность и признательность.


– Юсуф, не стоит, – ответила я.

– Нет, стоит, – возразил он. – Ты… ты была рядом, когда мне было тяжело. Ты помогла мне не потерять надежду. И я никогда этого не забуду. Теперь еще стала ангелом и для них всех .


Он протянул мне руку, и я с благодарностью ее пожала. В его рукопожатии я почувствовала силу и уверенность, которые он обрел, пройдя через все эти испытания.
– Я рад, что ты в порядке, Айрис, – добавил Юсуф, улыбнувшись. – Мы еще многое должны сделать вместе.
- где мама ? Расмия как они ?
- Мама и Расмия дома с ними все хорошо. Мама правда место себе не находит , переживает за тебя.
- А как она узнала ?
- Поверь мне сестра , мама свою дочь знает лучше всех. И знает что она не усидит. Поэтому сидит счастливая , что хотя бы невестка досталась спокойной. И она знала , что ты не усидишь на месте и ни какая сила тебя не удержит.
- Благодарю тебя , господин Эмир. Как уже сказал дедушка , мы в долгу перед вами. Спасибо , что не оставили людей Джанавар в беде - поблагодарил брат , интересно , как же он за это время изменился, вырос что ли.
- Я уже сказал , не стоит благодарности. Любой бы поступил так же на моем месте. Самое главное это это человечность.
- Дядя , дядя - прибежала Малика подручку с женщиной. Это кажется ее мама.
- Что , маленькая принцесса . - откликнулся на ее зов Эмир понимая , что именно его она зовет.
- Вот смотрите , эта моя мама.
Мама а это тот дядя герой который меня спас , а это его принцесса - произнесла она , знакомя нас с мамой.
[ ] - Господин , госпажа - обратилась она к нам со слезами на глазах- я не объятном долгу перед вами , вы спасли мою дочь и всех нас.
- Не стоит благодарности , я устал сегодня всем отвечать что это мой долг как человека , как главы- ответил Эмир .
- Айрис , Айрис - обратилась ко мне девочка - а у вас есть дети ?
- Нет , нет у нас детей .
- А когда будут , обещаете что ваш малыш будет со мной играть. - ввела очень интересное положение девочка нас.
- Обещаю - сказала я , впервые за все время задумавшись об этом, во мне бушевали противоречивые чувства.

Девочка засияла.
- "Правда-правда? Тогда я буду ждать!" Она крепко обняла меня за ногу, и я почувствовала тепло этой маленькой жизни, ее наивную веру в будущее. А будущее… Мое будущее казалось мне таким зыбким, таким неопределенным.


Слова девочки эхом отдавались в моей голове: "А когда будут? Обещаете, что ваш малыш будет со мной играть?" Дети… Это что-то такое далекое, из другой жизни. Я никогда всерьез не задумывалась об этом. Слишком занята была учебой, работой потом эта свадьба, долг . Слишком многого хотела добиться сама. Но сейчас, глядя на эту девочку, на ее маму, в ее глазах я видела неподдельную материнскую любовь, и что-то щемящее кольнуло у меня в груди.


Эмир стоял рядом, как всегда невозмутимый, сдержанный. Он слушал разговор с легкой улыбкой. Я украдкой посмотрела на него. Он красив, силен, благороден… Неужели я могла бы представить его отцом? Отцом моего ребенка?


Мысли вихрем закружились в моей голове. Эмир… Он мой муж, но при этом он словно с другой планеты. Между нами есть договор, уважение, благодарность… Но есть ли любовь? Себе я хотя бы могу признаться , что да. Но сможет ли он меня полюбить ? Сможет ли он во мне видеть что-то большее чем девушку на которой был вынужден жениться.


Я заметила, как его взгляд скользнул по мне. Вопрос в моих глазах, видимо, был очевиден. Он чуть нахмурился, словно пытаясь прочитать мои мысли.


_"Айрис, тебе не стоит так серьезно воспринимать слова ребенка," - тихо сказал он, наклонившись ко мне. В его голосе звучала какая-то… осторожность?


Я кивнула, стараясь улыбнуться.
- "Я понимаю."
Но я не понимала. Я не понимала,. Я не понимала, чего хочу. Я не понимала, что будет дальше.


"Нам пора," - сказал Эмир, обращаясь к матери девочки. "Рад был помочь." Он протянул ей руку, и она благодарно ее пожала.


Когда мы вышли на улицу, я чувствовала себя так, словно меня выдернули из сна.


"Ты какая-то задумчивая сегодня," - наконец сказал Эмир, не отрывая взгляда от дороги.


"Просто… задумалась о людях, о будущем" - пробормотала я, не зная, как объяснить ему, что творится у меня в душе.


"Будущее всегда неопределенно," - ответил он, и в его голосе я услышала отголосок его философии, его жизненного опыта. "Но это не значит, что его нужно бояться."


Он прав. Но как не бояться, когда ты стоишь на пороге чего-то нового, неизведанного? Как не бояться, когда вопрос о детях, о будущем, о любви внезапно навис над тобой, словно Дамоклов меч? Я не знала. И я боялась признаться себе, что этот вопрос меня не на шутку взволновал. Боялась признаться, что я вижу в Эмире не только партнера по договору, но и человека с которым хотелось прожить всю жизнь, растить детей. И это пугало меня больше всего. И именно это молчание пугало меня больше всего.Но и страх того , что мои чувства не взаимны останавливали и пугали меня.



Идем спать, день сегодня был тяжёлым," - произнес Эмир, заходя в палатку. Его голос, обычно властный и уверенный, сейчас звучал устало и немного хрипло.


Палатка была тесной, с минимумом удобств. Только ковер на полу и два спальных места – ничего лишнего.
Эмир тяжело опустился на свое спальное место, небрежно сбросив с плеч плащ. Лицо его было осунувшимся, в глазах читалась усталость, копившаяся днями без сна и отдыха. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, словно пытаясь выдохнуть вместе с воздухом все пережитое. -"Спокойной ночи," - пробормотал он, и вскоре я услышала его ровное, размеренное дыхание. Эмир отключился, словно его выключили.


Я долго ворочалась, не в силах уснуть. В голове роились мысли о разрушенных домах, о лицах людей, потерявших все, о детях, осиротевших в одночасье, об Эмире о словах маленькой Малики . Я должна быть поддержкой, но разве этого достаточно, чтобы облегчить боль тех, кто страдал?

Внезапно тишину палатки разорвал крик. Эмир вскочил, его тело била дрожь. Лоб покрылся испариной, дыхание было прерывистым и тяжелым. Кошмар. Я не знала, что именно ему снится, но понимала, что это что-то ужасное. Он очень часто просыпался так по ночам, почти каждую ночь.


Я не знаю, что на меня нашло. Может быть, это был инстинкт, вызванный сочувствием к человеку, которого я … да просто сочувствием. Может быть, это была просто потребность хоть как-то облегчить его страдания. Но я вдруг начала петь вспомнив ту ночь когда он сам попросил . Тихим, дрожащим голосом, почти шепотом , убаюкивая я запела . Колыбельную, которая стала уже его колыбельной. Слова лились сами собой, утешая и успокаивая.
Ты забудь тревоги и тоску,
Пусть уходят тени прочь из глаз.
Я тихонько песенку спою,
Чтобы сон к тебе пришел сейчас.


Пусть кошмары тают в тишине,
И забвенье мягко обнимет плечи.
Я с тобой, ты не один во тьме,
Буду рядом здесь, пока не станет легче.


Спи спокойно, милый, не грусти,
Пусть уносит ночь все злые мысли.
В новый день с надеждой отпусти,
Все печали, что в душе повисли.


Спи, мой свет, пусть сон тебя хранит,
От забот и тягостных сомнений.
Сердце пусть спокойно замолчит,
В сладком сне найдя успокоенье.





(Тише, почти шепотом)


Спи, мой свет, пусть сон тебя хранит,
От забот и тягостных сомнений.
Сердце пусть спокойно замолчит,
В сладком сне найдя успокоенье.


Я продолжала петь, пока не убедилась, что Эмир снова уснул. Его лицо стало спокойным, на нем больше не было следов страха и отчаяния. Я тихонько встала и прикрыла его одеялом, потом вернулась на свое место и долго смотрела в потолок, пытаясь понять, что только что произошло. Почему я это сделала? Я не знала ответа. Но одно я знала точно: сегодня ночью я была просто человеком, который хотел помочь другому человеку к которому неравнодушна ,и который страдает от душевной боли. И это, пожалуй, было самым важным.
Я не могу понять , что со мной . Что с моими мыслями , что с душой.
Я в растерянности. Тяжело дыша, я выскочила из палатки , не в силах больше оставаться в четырех стенах. Ночная прохлада немного освежила, но тревога в груди никуда не делась. У костра, потрескивающего сухими ветками, сидел старейшина Гасанбек. Я несмело подошла и опустилась рядом, чувствуя, как жар пламени согревает озябшие руки.



Не спится, да, - прозвучал его тихий голос, не требующий ответа.


Нет, не спится, - отозвалась я, глядя на пляшущие языки пламени. Мои мысли были все еще спутаны и полны тревоги.


Я слышал, как ты пела. Снова его кошмары мучали, да? - спросил старейшина, и в его голосе слышалось сочувствие.


Да, почти каждую ночь. - Мне было больно видеть, как он страдает. Что это за груз лежит на его плечах?


-Бедный мой мальчик… Прошло больше десяти лет, а он все еще в кошмарах.


-Что с ним случилось? Вы о чем? - Я не могла сдержать своего любопытства. Что скрывается за этими обрывочными фразами?



Гасанбек вздохнул, словно собираясь с духом.



Однажды молодые господа, старшие братья Эмира, решили отправиться на охоту, взяв с собой младшего… Эмира. А там они попали в руки к врагам. Оказалось, это была ловушка. Старших братьев убили прямо перед глазами Эмира. Да и в него стреляли, но он выжил… но он думает, что зря. Он винит себя за то, что не умер. Да и его чувство вины подогревает госпожа Фарида.


В смысле… его мама? - недоуменно спросила я. Почему она так жестока?


Она не его мама. Она мать его братьев и сестры, но не его. Он сын господина Асада.


А где его мама?


К сожалению, ее нет в живых. И Эмир ее не… - Гасанбек замолчал, будто не решаясь договорить.



"Не помнит?" - мысленно закончила я за него. Это многое объясняло. Трагедия, потеря матери, чувство вины… Все это сложилось в непосильную ношу для юной души. "Но почему госпожа Фарида так жестока к нему? Зачем ей разжигать его боль?" - Я не понимала мотивов этой женщины.
-Ты права -вздохнул Гасанбек, словно подтверждая мои мысли.
-Это долгая и сложная история. Госпожа Фарида… Она всегда любила своих сыновей больше жизни. Смерть старших братьев Эмира стала для нее страшным ударом. Она винит Эмира в том, что они погибли, а он остался жив. Она считает, что он должен был умереть вместо них. Она не может простить ему это. И она всячески напоминает ему о его вине, разжигает его боль, чтобы он страдал.

-Но… это же ужасно! – воскликнула я. – Как можно так ненавидеть ребенка за то, что он выжил?


- Ненависть – это страшная сила, девочка, - ответил Гасанбек. – Она ослепляет, отравляет душу, заставляет совершать ужасные вещи. Госпожа Фарида ослеплена ненавистью. И пока она не избавится от нее, она не сможет увидеть правду и простить Эмира. Но, боюсь, этого уже никогда не случится.
И еще после вашей свадьбы ее ненависть дошла до предела. Она думает , что Эмир пожертвовал ее дочерью ради мира в клане.

- В смысле? Т е она не знает настоящей причины свадьбы ? Как, это? И почему Эмир не говорит ничего?
- Вот такой он Эмир , добрый , благородный , храбрый мужчина. Да и мальчиком он был таким. Когда их пытали и мучали , он всячески пытался их спасти и защитить, хотя был младше всех.
По велению Всевышнего, мальчик остался жив. Когда Салман нашел его, истекающего кровью, он примчался ко мне, как вихрь. Я сразу понял, что дело серьезное. Мы с Салманом нашли Эмира и мы перевезли в городскую больницу. Лучшие врачи лечили его . Господин Асад и госпажа Амиран сделали все возможное чтобы его спасти- Он замолчал, глядя в огонь. Я чувствовала, что воспоминания даются ему нелегко.
- Он пуще прежнего замкнулся в себе.
Я еще не видел, чтобы он смеялся. Я не видел чтобы он был счастлив. Всегда грустный и благородный .
- Господин Гасанбек , почему вы мне рассказали , про это? - спросила я.

-Дочь моя, жизнь – словно ковер, сотканный из нитей опыта, радости и печали. И чем больше лет проходит, тем яснее видишь узоры, скрытые в переплетении этих нитей. Я решил, что Эмир тебе не безразличен. Я просто увидел это. Увидел не глазами, а сердцем, если позволишь так выразиться."


(Он сделал небольшую паузу, словно обдумывая следующие слова.)


"Женщина… её сердце – это поющая птица. Она не станет дарить свой голос кому попало. Её песни – это отражение её души, её надежд, её боли. И когда она поёт о ком-то, её песня становится молитвой. Это танец души, который невозможно скрыть, даже если очень захотеть. Я слышал, как ты поёшь Эмиру, и в твоей песне я услышал не просто ноты, а саму суть вашей связи. Там была нежность, там было беспокойство, там была… искра. Искра, которая может разгореться в пламя, а может и погаснуть. Но она есть, и это отрицать невозможно."


(Он вздохнул и посмотрел на огонь )


"Понимаешь, дочь моя, сердце женщины – это священный храм. И она не впустит в этот храм того, кто ей чужд. И если ты позволила Эмиру войти в этот храм своей души, пусть даже и не осознавая этого до конца… то это говорит о многом. Говорит о том, что он занимает в твоём сердце место, предназначенное не для каждого."


(Он снова посмотрел на меня на этот раз с мягкой, понимающей улыбкой.)


"Я стар, я многое видел в этой жизни. И научился распознавать правду в малейших деталях. Поверь моему опыту, дочь моя: женщина не будет петь чужому её душе человеку. Просто не сможет. Её голос откажется служить лжи. А твоя песня… она была прекрасна. Она говорила о многом, даже о том, чего ты сама может еще не осознала."- осознала , госпадин Гасанбек , я уже сама все осознала.