Танец над пропастью. Обречённые любить .

Айрис 20

Встреча с дедушкой… Она будто оголила нервы, вывернула душу наизнанку. Его слова эхом отдавались в голове: "Вы даже не представляете, какого это – терять смысл жизни". Нет, дедушка, представляю. Ещё как представляю. Когда я думала, что Эмира больше нет, мир вокруг померк, краски стерлись, и осталась лишь зияющая пустота.
Слушая его рассказ о женитьбе из-за кровной мести, о любви, пришедшей позже, о потере… Я видела в нём своё отражение. Будто смотрела в зеркало, показывающее возможный исход моей собственной истории. И этот исход пугал до дрожи. Боль, которую он пронёс через годы, чувствовалась почти физически.
Сердце сжалось от жалости к нему, но ещё больше – от страха за себя. Неужели и меня ждёт такая же участь? Неужели и я, познав счастье любви, буду обречена на такую же невыносимую потерю? Мысль об этом словно ледяной иглой пронзила меня насквозь. Хотелось бежать, спрятаться, уберечь себя и Эмира от этой страшной участи.
Но разве можно убежать от судьбы? Разве можно защитить своё сердце от боли, когда оно уже так сильно любит? Вопросы без ответов терзали душу, оставляя после себя лишь горький привкус безысходности.
Но если твоя любовь не взаимна и ты обречена быть одна , что тогда делать?.
Может он тоже будет чувствовать ко мне тоже самое , что и я к нему ? Он так хорошо ко мне относится. Так нежно и бережно смотрит на меня, может наши чувства будут взаимны.
Мы вернулись домой . Эмир сразу пошел к Альтару , а я направилась в комнату чтобы освежиться после дороги Мы доехали только к утру , и весь дом пока спал.

Солнце уже высоко поднялось, когда я проснулась. Эмир мирно спал на диване , уткнувшись лицом в подушку. Я не знала, когда он вернулся, но впервые за долгое время он спал спокойно, без мучительных стонов и вздрагиваний. Я знала причину его кошмаров – гибель братьев. Эта мысль кольнула сердце. Вспомнился разговор со старейшиной Гасанбеком, который объяснил, почему госпожа Фарида так холодна к Эмиру. Она не его мать и винит его в смерти своих сыновей, хотя Эмир был тогда еще ребенком.

После душа я спустилась к завтраку. Все были в сборе. Госпадин Асад и Эмир оживленно обсуждали тему о помощи пострадавшим от землетрясения и рабочие вопросы. Я ловила обрывки фраз, мои мысли были далеко.
Бабушка Амиран встретила меня лучистой улыбкой: "Айрис, дорогая, как ты себя чувствуешь? Не утомилась ли?" – её глаза внимательно изучали меня. "Все в порядке, бабушка", – ответила я, стараясь улыбнуться в ответ, но, видимо, не очень убедительно. Она заметила: "Я вижу, что-то тебя тревожит. Глаза твои потухли. Не хочешь поговорить?" – в её голосе звучала искренняя забота, но я лишь покачала головой. Сейчас я не была готова делиться своими переживаниями.
Динар заметив меня , хотя и поздно оживился , выходя из собственного мира :"Айрис, представляешь, я нашел эскизы рисунков Эмира. С точки зрения искусствоведения, его работы - это просто кладезь информации о культурных кодах и подсознательных стремлениях автора! Формы, линии, материалы – все это говорит о глубоком погружении в традиции и одновременно о желании выйти за их рамки. Анализ структуры орнаментов, их ритмики, позволяет выявить…" – Динар увлекся, жестикулируя и пересыпая речь сложными терминами.

Эмир, краем уха слушавший разговор, удивленно поднял бровь. "Рисунки? Какие рисунки? Мои наброски? Которые я рисовал так от скуки ." - спросил он, поворачиваясь к нам. Увидев энтузиазм Динара, он улыбнулся: "Подожди, Динар, ты серьезно? Это даже не эскизы украшений , а просто рисунки. "

Абсолютно! Я думаю, это может стать отличной статьей для нашего журнала. Твой талант, Эмир, заслуживает внимания не только как дизайнера, но и как художника, выражающего через свои работы целую эпоху!" - заверил его Динар.
Эмир усмехнулся, но ему было приятно: "Ну, раз ты так считаешь, то давай попробуем. Только учти, я рисовал это для себя, не для научных исследований." Он подмигнул Динару: "Но да, ты прав, это может быть интересно."
Эмир усмехнулся, но было видно, что ему приятно. "Ну, раз ты так считаешь, то давай попробуем. Только учти, я рисовал это для себя, не для научных исследований." Он подмигнул Динару. "Но да, ты прав, это может быть интересно." Динар протянул ему рисунки.


В этот момент взгляд Эмира упал на портрет девушки. Его лицо мгновенно изменилось. Он выхватил рисунок из рук Динара и, не говоря ни слова, скомкал его в комок.


"Эмир! Что случилось ?" – воскликнул опешивший Динар. Но потом сделав для себя какой-то вывод сказал
- Прости , брат. Я не подумал.
И постарался поменять тему , будто и ничего не было . Но я то поняла , что это что-то личное и только мне не понятное среди всех присутствующих здесь людей.
И я побоялась даже подумать , кем она могла быть для Эмира.
В этот момент госпожа Фарида обратилась к мужу: "Асад, сегодня я поеду с Расмией по магазинам, нужно купить все необходимое для будущего малыша." Асад кивнул, улыбаясь жене.
Эмир повернулся ко мне: "Айрис, а ты сегодня на работу пойдешь?"
"Нет, я сегодня тоже поеду к маме," - ответила я.
Господин Асад добавил: "Сегодня, кажется, день встречи мам и дочек." Он тепло улыбнулся мне, и я почувствовала тепло.


Солнце пробивалось сквозь кружевные занавески, раскрашивая деревянный пол причудливыми узорами. В комнате пахло свежеиспеченными пирогами и чем-то цветочным, наверное, дедушкиными георгинами. Я была у дедушки дома наедине с мамой и что могло быть лучше . Брат и Расмия уехали за покупками , дедушка с бабушкой в селе. А Мама сидела напротив меня в старом кресле-качалке, ее лицо, такое родное и любимое, было обращено ко мне с тревогой. В руках она держала чашку с чаем, но, казалось, забыла о ней.
"Айрис, милая, посмотри на меня," - мягко начала мама, откладывая чашку на столик. Ее карие глаза, в которых я видела свое отражение, были полны заботы. "Я же вижу, что с тобой что-то не так. Ты как будто тень сама не своя. Раньше глаза искрились, а сейчас…" Она вздохнула и взяла мою руку в свою. "Скажи мне, что случилось? Ты же знаешь, я всегда буду рядом. Когда я вижу тебя вижу такой я проклинаю себя. Я не могу себя простить , что отдала тебя замуж."
Я отвела взгляд, рассматривая пылинки, танцующие в луче света. Как же сложно говорить о таких вещах с мамой. Особенно о любви. Это так… уязвимо. Как сложно рассказать маме , что твои страдания не потому что ты вышла замуж за не любимого, а потому что влюбилась в мужа.
"Мам, ну что ты, правда, все хорошо," - попыталась я отшутиться. "Просто устала немного. Столько всего навалилось: палатки, разруха… это все выматывает."
Мама покачала головой, ее взгляд стал еще более проницательным. "Не обманывай меня, Айрис. Я же вижу, что дело не в этом. Ты всегда была сильной, все выдерживала. А сейчас… словно что-то сломалось внутри тебя. Эмир тебя обидел? Он что-то сделал?" Ее голос стал жестче, в нем прозвучали защитные нотки.
Я вздрогнула. "Нет, что ты, Эмир ни при чем," - быстро ответила я, чувствуя, как краска заливает мои щеки. "У нас все хорошо."
"Тогда что? Что случилось, моя девочка?" - мама продолжала настаивать, ее рука сжала мою крепче. "Может, тебе тяжело работать в больнице? Или ты чувствуешь себя одиноко?"
Я молчала, борясь с желанием рассказать ей все. Признаться, что мое сердце украдено, что я без памяти влюблена в человека, с которым, возможно, никогда не буду вместе по-настоящему. Но как объяснить ей, что это чувство одновременно и самое прекрасное, и самое мучительное, что я когда-либо испытывала?
"Мам, я… просто много думаю," - наконец выдавила я. "О будущем, о работе, о том, что будет дальше."
Мама внимательно посмотрела на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли. "Будущее всегда кажется пугающим, когда не знаешь, чего ждать," - проговорила она задумчиво. "Но помни, Айрис, ты не одна. У тебя есть я, у тебя есть семья. Мы всегда поддержим тебя, что бы ни случилось."
Я улыбнулась ей, чувствуя тепло ее любви, словно одеяло, окутывающее меня. "Спасибо, мам," - прошептала я. "Я знаю."
Она притянула меня к себе и крепко обняла. "Все будет хорошо, милая. Все наладится," - тихо говорила она, гладя меня по волосам.
Я закрыла глаза, вдыхая ее запах, запах дома, запах безопасности. Может быть, когда-нибудь я смогу рассказать ей правду. Но пока, пусть это останется моим секретом, моим бременем, моим сокровищем.