Танец над пропастью. Обречённые любить .

Эмир 21

Весь завтрак пошел наперекосяк из-за дурацкого рисунка, который я , казалось, навечно запер в какой-то пыльной коробке своей памяти. Проклятие почему я его вообще не выкинул . Но нет же , Динар, , вытащил его на свет божий. Лицо Айрис, когда она увидела этот чертов портрет Сании…
Холодное, как зимний лед.
Я отреагировал очень резко и я боюсь , что моя реакция , могла задеть чувства Динара .
Поэтому когда Айрис уехала к маме , я задержался чтобы поговорить с Динаром и попросить прощения за мою реакцию .

– Динар, прости меня за мою реакцию, – начал я, чувствуя, как вина сдавливает горло. – Я не должен был так срываться.
Динар смотрел на него виновато, опустив взгляд.
– Это ты меня прости, Эмир, – пробормотал он. – Я не подумал…
– Понимаешь, Динар… Этот рисунок… Я должен был выкинуть его уже давно. Его не должна была видеть Айрис.
Я замолчал, подбирая слова. Как объяснить Динару, что этот рисунок – не просто бумага и карандаш. Это – тень прошлого, которая все еще преследует несмотря на все старания который я приложил чтобы вычеркнуть их из своей жизни.

– Это… рисунок моей бывшей девушки, – наконец произнес я хотя Динар знал про нее и видел ее не раз. – Айрис не должна была его видеть. Она моя жена, понимаешь? Я не хочу, она выдумала то чего уже давно нет.
- Динар положил руку мне на плечо. "Я понимаю, Эмир. Все будет хорошо."
- Спасибо, брат - сказал я , обнял его с осознанием того , что мой брат вырос . Если бы я раньше так отреагировал , он бы мог меня не понять и не простил бы. А сейчас я могу с чистой совестью пойти на работу.

( в ювелирной компании Шункар)

Я вошел в свою мастерскую, мой личный кабинет в этом бездушном здании корпорации, была б моя воля я бы работал на свежем воздухе. Но тут было мое убежище, место, где металл и камни оживали под моими руками. На стенах висели эскизы, инструменты лежали в идеальном порядке, а в центре комнаты возвышался мой рабочий стол – алтарь ювелирного искусства, почти точно так же как в мастерской ц меня дома.


Я включил настольную лампу, и мягкий свет залил пространство, выхватывая из полумрака блеск золота и мерцание драгоценных камней. Сегодня я работал над новым дизайном колье – сложная вязь из платины, украшенная россыпью сапфиров. Я взял в руки эскиз и углубился в работу. Каждый изгиб, каждая линия должна была быть идеальной. В голове рождались образы, которые я пытался перенести на металл.


В дверь тихо постучали.


– Войдите, – произнес я, не отрываясь от работы.


В мастерскую вошел Салман. Он выглядел встревоженным, и это сразу бросилось мне в глаза.


– Эмир, у меня есть новости о Халиде Халилове… и о Сание, – начал он осторожно.


Я отложил инструмент. Имя Сании кольнуло где-то глубоко внутри.


– Говори, – мой голос был ровным, безэмоциональным.


– В процессе слежки за Халидом выяснилось, что Сания , его в плохом состоянии. Наши люди видели ее в больнице, вся в синяках. Похоже, он ее избил. И… она беременна.


В груди словно образовалась пустота. Сания беременна от этого… чудовища. Меня словно окатили ледяной водой. Как? Как она могла выбрать такую жизнь? Я попытался представить ее лицо, искаженное болью и страхом. И… ничего. Вернее, почти ничего. Лишь отдаленное эхо прошлых чувств, примесь жалости и непонимания.


Я не понимал… Чем руководствовалась Сания, когда предала меня? Почему она бросилась в объятия человека, который поднимает на нее руку? Неужели она действительно любила Халида? Или это была какая-то болезненная игра, в которой она хотела доказать что-то себе?


Столько вопросов, и ни одного ответа. Да и нужны ли мне эти ответы теперь?


Я вспомнил Айрис. Ее зелёные глаза ее улыбку, ее нежность, запах. Вот что теперь имело для меня значение. Сания осталась в прошлом, в другом измерении. Я уже не любил ее. Возможно, я и вовсе никогда не любил по-настоящему.


Но новость о Сание все равно задела меня. Она была частью моей жизни, и ее страдания не могли оставить меня равнодушным. Как человека, мне было ее жаль.


– Салман, разузнай, нужна ли ей какая-нибудь помощь, – сказал я, глядя в глаза своему другу. – Только сделай это незаметно. Пусть она не знает, что это от меня.


Салман кивнул.


– Будет сделано, Эмир.


Он вышел, оставив меня наедине со своими мыслями. Я снова взял в руки инструмент, но работа больше не шла. В голове крутились обрывки воспоминаний, смешанные с тревогой и беспокойством.

Работа с колье не шла , а вот строки сами появились у меня в голове. Я взял блокнот и ручку :

Когда-то нож вонзили в спину,
Предательство горело как клеймо.
Я помню боль, обиду, злость лавину,
Но это всё осталось так давно.


Ушло. Растаяло. И даже не тревожит.
Как будто и не жил я той порой.
И сердце больше о былом не гложет,
И образ твой рассыпался как зной.


Я думаю порой: а было ли то чувство?
Или лишь тень любви, обман души?
Ведь знаю я теперь, что значит полюбить –
Любить так, чтобы умереть в тиши.


Есть та, чей взгляд мне солнце заменяет,
Чей голос – музыка небесных сфер.
И за неё я жизнь отдам, не глядя,
Ведь это – настоящая любовь, поверь.


А ты… Ты только призрак на бумаге,
Набросок блеклый, выцветший портрет.
И облик твой уже не тронет даже,
Ведь в сердце новом – яркий силуэт.

Закончив стихотворение, я почувствовал легкое облегчение. Будто выдохнул часть прошлого. Но тревога все еще клубилась где-то внутри. Новость о Сании не давала покоя.
Несколько дней я был как на иголках. Салман докладывал, что Сания в тяжелом состоянии, но категорически отказывается от любой помощи, потому что боится что Халид может причинить вред кому-то из-за нее.
Через несколько дней Салман приехал ко мне взволнованный.
– Эмир, Халид совсем озверел, – выпалил он. – Он собирается увезти Санию из города. Боюсь, он ее просто убьет.
Я похолодел. Нужно было действовать, и быстро.
– Сделайте все, чтобы ее перехватить, – приказал я. – Не допустите, чтобы Халид увез ее. И позаботьтесь о ней, чтобы она была в безопасности.
Я не любил её больше, но видел в ней жертву, женщину, нуждающуюся в помощи. И я решил действовать.

Мои люди вытащили Санию из той грязной больницы, куда её поместил Халид. Операция прошла быстро и чисто. Халид даже не успел понять, что произошло. Сания была в ужасном состоянии – избитая, запуганная, сломленная. Я не мог оставить её одну. И я принял решение, которое, как мне тогда казалось, было единственно верным.
"Привезите её к нам домой ", – сказал я Салману по телефону , даже не заметив сидевшего рядом со мной Динара.
Но он то дал о себе знать:
-Позвольте напомнить, ваша светлость, что буквально несколько дней назад вы устроили пожар вселенского масштаба из-за случайно увиденного Айрис портрета Сании , опасаясь катастрофических интерпретаций. А теперь, значит, велено доставить эту самую Санию прямиком в семейное гнездо? Где, между прочим, благоверная супруга ожидает. Неужели вы решили, что драма не любит тлеть в одиночестве?
Или, может быть, вы просто решили, что жизнь слишком скучна без щепотки хаоса?
Эмир , но мне кажется твои действия не имеют логики . Нахрена ты ее к нам домой тащишь?.

-Брат мой, ты прав, логика покинула меня вместе с последними остатками здравого смысла! Но, поверь, я не ищу хаоса, он сам меня находит, словно магнит для неприятностей.
Да, зрелище это обещает быть эпичным, как минимум. Но поверь, я не настолько безумен, чтобы намеренно подбрасывать дрова и так полыхающий костер. Просто… Сания в опасности.

Как мужчина, как… как просто порядочный человек, я не могу оставить беременную женщину на произвол судьбы. Даже если эта женщина – источник потенциального хаоса, способного затмить все предыдущие.
Так что, брат мой, запасись попкорном и приготовься к захватывающему зрелищу. Будет весело! (Надеюсь, хотя бы для тебя…)- сказал я брату и понимал , что скучной жизни мне точно не ожидать в ближайшем будущем.