Танец над пропастью. Обречённые любить .

Айрис 22

После того завтрака, когда Динар мимоходом продемонстрировал тот портрет незнакомой девушки, Эмир словно подменился. Задумчивый, отстраненный – он будто ушел в себя. А потом, как гром среди ясного неба, эта девушка появилась у нас дома. Бедная, измученная…
На плече расплывалось темно-фиолетовое пятно – явный признак кровоизлияния из-за тупой травмы. "Я осторожно начала осмотр Сании. На ее лице виднелись множественные гематомы разных оттенков – от багрово-синего на скуле до желтовато-зеленого вокруг глаза, что говорило о разной давности повреждений. Под левым глазом отчетливо прощупывалась небольшая гематома, возможно, из-за повреждения мелких сосудов. На губах были ссадины и небольшие кровоподтеки, указывающие на удары.
На руках и предплечьях я заметила множественные синяки, расположенные хаотично, что говорило о попытках защититься. На правом предплечье был заметен свежий кровоподтек ярко-красного цвета, свидетельствующий о недавнем ударе. На спине также прощупывались гематомы, болезненные при пальпации. Я аккуратно осмотрела живот, стараясь не причинить ей дискомфорта. Живот был напряженным, что могло быть признаком как мышечного напряжения из-за стресса, так и, что более тревожно, признаком внутренних повреждений. Важно было исключить отслойку плаценты или другие осложнения беременности.
Я отметила бледность кожных покровов, что могло указывать на кровопотерю или анемию, усугубленную беременностью. Пульс был учащенным, что было ожидаемо в ее состоянии сильного стресса.


"Эмир, ее нужно срочно в больницу, – сказала я, стараясь сохранить спокойствие в голосе. – Необходимо проверить состояние ребенка. Немедленно."
Он покачал головой, его взгляд был полон отчаяния. "Нельзя, Айрис. За ней охотится этот подонок, Халид Халилов. Если мы обратимся в обычную больницу, он ее найдет."
И тут меня словно осенило. В голове всплыло имя человека, который стрелял в Эмира. Неужели…
"Эмир, – я невольно повысила голос, – Халид Халилов… это ведь тот самый человек, который в тебя стрелял, верно?"
Сания, до этого молча сидевшая в кресле, ахнула от изумления. В ее глазах читалось потрясение.
Я взяла себя в руки и попыталась успокоить всех. "Хорошо, слушайте меня. Сегодня поздно ночью мы отвезем ее в больницу, где я работаю. Я позвоню Рахману, и он все подготовит к нашему приезду. Ты же помнишь, Эмир, эта больница принадлежит его отцу. Все можно сделать тихо и без лишней огласки."
Внутри меня роились мысли. Рисунок этой девушки, Халид Халилов, ранения Эмира… Все это складывалось в какую-то зловещую картину. Они все трое связаны, но как? Я отгоняла тревожные мысли, стараясь сосредоточиться на том, что нужно сделать сейчас.
Вечером, когда за ужином появилась Сания, реакция отца Эмира меня поразила. Он бросил на нее ледяной взгляд, полный неприязни. Что-то явно было не так. Бабушка Амиран, обычно такая добрая и приветливая ко всем, и та держалась с Санией отстраненно и холодно. Даже Динар, философствуя о "нежелании загружать себя проблемами посторонних людей", поспешил ретироваться в свою комнату .
"Что здесь происходит?" – спросила я у Эмира, когда мы остались одни на кухне. "Почему все так враждебно настроены по отношению к Сании?"
Он вздохнул, словно нес на плечах непосильную ношу. "Это долгая история, Айрис. История, в которой замешанф старые обиды и… много лжи."
"Я не понимаю, – ответила я, чувствуя, как в груди нарастает тревога. – Но я вижу, что эта девушка нуждается в нашей помощи.
"Я знаю, Айрис. И я благодарен тебе за это."
В эту ночь, под покровом темноты, мы тайно вывезли Санию из дома. Я молилась, чтобы все прошло гладко и чтобы мы успели помочь ей и ее ребенку. Но в глубине души я чувствовала, что это только начало длинной и опасной игры. И что нам предстоит узнать много страшных тайн, прежде чем мы сможем разобраться в этой запутанной истории.
Мне все это не нравилось , но раз за это взялся Эмир , я помогу ему.

В салоне автомобиля повисла давящая тишина, нарушаемая лишь тихим рокотом мотора. Эмир, обычно невозмутимый и сдержанный, казался сгустком ярости. Салман, сидящий на переднем сиденье, старался не вмешиваться в разговор, словно боялся спровоцировать еще большую бурю. Охрана, следовавшая за нами, наверняка слышала все через устройства связи, но их присутствие ощущалось лишь как незримая тень.


Я не выдержала этого молчания. Непонимание, клубившиеся внутри, вырвались наружу:


– Я не понимаю, как человек может бить беременную женщину…


– Потому что он скотина, – отрезал Эмир, его голос был полон презрения. И тут же обрушился на Санию: – Я вот другое понять не могу: какого хрена ты с ним жила? Тебя использовали вместо бойцовской груши, что ли? Чем ты думала, женщина?


Я впервые видела Эмира таким. В его словах сквозила неподдельная ярость и… разочарование? Он всегда держал дистанцию, его речь была выверенной и сдержанной, а тут – такой взрыв эмоций. Мне даже стало немного неловко за Санию, но ее молчание лишь подливало масла в огонь. Она сидела, опустив голову, словно пытаясь спрятаться от обжигающих слов Эмира.


Мысли роились в моей голове. Почему Сания терпела это? Неужели страх был настолько силен, что парализовал ее волю? Или она надеялась, что он изменится? Или любовь зла. Наивная. Мужчина, поднявший руку на женщину, тем более беременную, вряд ли способен на перемены.


Так, в напряженной тишине, мы и доехали до больницы. Я чувствовала себя вымотанной и опустошенной. Эта поездка казалась вечностью.


У входа в приемный покой нас встретил Рахман .


– Здравствуй, Рахман, принеси, пожалуйста, каталку. Она, мягко говоря, не в состоянии передвигаться, – попросила я.


– Айрис, дорогая! – ко мне тут же подбежали Дилия и Ясмин, обнимая меня. Их теплые объятия были словно глоток свежего воздуха.


– Что у вас опять? – спросила Ясмин, ее брови вопросительно взметнулись вверх.


– Почему вы ни дня без приключений не можете жить? – добавила Дилия , в ее голосе чувствовалась искренняя тревога.


– Давайте, девочки, у нас сейчас времени мало, – поторопила я их. – Нам надо проверить эту девушку.


Я обернулась к Сание. Она выглядела измученной и подавленной.

– Необходимо провести комплексное обследование, – начала я, стараясь говорить максимально чётко. – Оценить состояние матери: наличие внутренних повреждений, переломов, сотрясения мозга. Обязательно провести УЗИ для оценки жизнеспособности плода, его развития, а также исключить риск отслойки плаценты или других осложнений. Необходимо проверить ее общее состояние, сдать анализы.


– Какой кошмар, этому бы животному, которое это сделало, надо бы отрезать кое-что! – взорвалась Дилия. Обычно я старалась избегать таких резких высказываний, но на этот раз была полностью с ней согласна.


В гинекологическом отделении нас встретила молодая и внимательная врач. Она провела тщательный осмотр Сании, расспрашивая о ее самочувствии и обстоятельствах произошедшего. В ее глазах читалось сочувствие и профессиональный интерес. В палату мужчины не вошли .


После УЗИ она облегченно вздохнула и сказала:


– К счастью, жизни ребенка ничего не угрожает. Сердцебиение в норме, признаков отслойки плаценты нет. Однако, необходимо наблюдение и покой. Есть небольшой тонус матки, что, учитывая обстоятельства, вполне объяснимо. Рекомендую госпитализацию для профилактики и дальнейшего наблюдения. Необходимо будет проводить кардиотокографию (КТГ) для оценки состояния плода и следить за общим состоянием матери.

- Надо об этом сказать Эмиру - озвучила я .
- Смотрите сюда ,ее надо срочно госпитализировать. Айрис ты врач и ты понимаешь всю серьёзность ситуации. Объясни своему мужу, что да как.
Нельзя сейчас ее куда-либо передвигать. Любое движение может ухудшить ее состояние. Рисковать их жизнями не стоит - произнесла Марина.
- Хорошо , спасибо . Я разберусь- произнесла я и вышла.
- Ну что там ? - спросил Салман.
- На данный момент ребенок и мама находятся в стабильном состоянии и угрозы их жизни нет. Но и рисковать не стоит. Нивкоем случае нельзя ближайшие несколько дней ее двигать - произнесла я смотря на Эмира.
- Хорошо тогда Салман прикажи людям чтобы вокруг больницы усилили охрану , ты иди отдохни. Сегодня я останусь тут , а завтра ты меня заменишь. И Айрис забери домой , она наверное устала- стал разговаривать поручения Эмир.
- Нет, я останусь тут - произнесла я
Салман и Дилия, получив указания, покинули больницу. Рахман и Ясмин сказали , что идут домой . Санию уложили в палату . Эмир распорядился усилить охрану вокруг палаты и по периметру больницы, после чего мы направились в мой кабинет.
-"Кофе не помешает," - сказала я, ставя чайник. "Все-таки, Эмир, кто эта девушка? И почему ты так о ней заботишься? Ты сказал, дальняя знакомая, но…"


Эмир вздохнул, глядя в окно. "Просто… когда-то мы были знакомы. Давно это было. Сейчас не важно. Главное, чтобы она и ребенок были в порядке."


Я налила кофе и протянула ему чашку. -"мы с тобой стабильно раз в месяц ночуем в этой больнице. То ты, то я, то мы еще с кем-то. Может, нам пора завести тут свои подушки и тапочки?"

Эмир усмехнулся. "Хорошая идея. Можно даже повесить табличку "Зарезервировано" тем-более считай больница то нашего родственника - "нашего" такое простое слово и так многое значит .
Эмир задумчиво смотрел в окно о чем-то думая я не выдержала спросила :
- О чем думаешь?
-Айрис, как вообще такое возможно? Как мужчина может поднять руку на беременную женщину? Что у него в голове?"
- А я подойдя к нему поближе ответила:
Люди разные, Эмир. Кто-то слаб, кто-то зол, кто-то просто сломлен. Может, он ревнует ее к кому-то. Может, она его не любит. Хотя это не является оправданием насилию. Никакая причина не оправдывает избиение женщины, особенно беременной. Я надеюсь Эмир он понесёт наказание.- произнесла я с надеждой , что этот Халид Халилов будет наказан.
- Эмир почему эта тварь все еще на свободе . Почему после того как он в тебя стрелял разгуливает на свободе и безнаказанно.
- Знаешь Айрис , Халид глава клана. Даже если на него заявим он выйдет оттуда через час. С такими как он разбираются по другому. И еще ни одного доказательства того, что это сделал он нет. Да Сания боится его и не заявит на него. Если в дела вмешиваются кланы , ты и сама понимаешь.
Я долго молчала думая о том , что он прав .
Потом спросила интересующий меня вопрос : " Эмир ты не устал ? От врагов, дел клана, компании , ненависти и всего этого? "
-Бремя власти подобно тени, оно растет вместе с солнцем, но никогда не покидает тебя. Даже когда усталость тянет к земле, корни долга держат прямо. Ибо сад не процветает без садовника, а клан – без своего столпа.
Я садовник своего сада , и столп на котором стоит мой клан. "

Я внимательно слушаю Эмира, впитывая каждое его слово. В его голосе слышится усталость, но и стальная решимость. Он – воплощение ответственности, человек, который несет на своих плечах тяжесть, непосильную для многих.
"Я понимаю, Эмир," - тихо говорю я, стараясь выразить в голосе искреннюю поддержку. "Но даже самым сильным иногда нужна передышка. Садовнику тоже нужно время, чтобы отдохнуть и набраться сил, чтобы сад продолжал цвести. А столп, пусть и самый крепкий, нуждается в опоре, чтобы выдержать бури."
К сожалению у меня нет такой роскоши как устать или отдохнуть.

Я его послушала и я его поняла .

Неделя в больнице пролетела в напряжении и тревоге. Мы с Эмиром по очереди дежурили у Сании, стараясь обеспечить ей максимальный комфорт и безопасность. Салман и охрана неусыпно следили за периметром, Рахман помогал с организационными вопросами, а Дилия и Ясмин регулярно навещали Санию, подбадривая ее и оказывая моральную поддержку.

К счастью, состояние Сании постепенно стабилизировалось. Тонус матки уменьшился, гематомы начали рассасываться, и она стала немного спокойнее. Врачи были довольны динамикой, и ее выписали, строго наказав соблюдать покой и избегать стрессов.
Мы ее повезли обратно к нам домой. Как я поняла пока не приедут ее отец и брат .
Все стало налаживаться , но ощущение тревоги не покидало меня. Я видела, как Эмир постоянно на взводе, как он ежеминутно проверяет охрану и как в его глазах мелькает беспокойство. И я чувствовала, что он что-то скрывает.

И вот, в один из дней, когда Сания уже немного окрепла и даже начала улыбаться, в нашем доме появилась… Лейла.
– Лейла! Как же тебя не хватало, – с сарказмом подумала я, увидев ее надменное лицо в дверях. – Век бы тебя не видеть. И твоего дядю впридачу, хорошо хоть этого нет. И Эмир держит свое обещание , о том что я его больше не увижу . Надо было попросить чтобы и эта не показывалась . Но к сожалению, это так не работает.
сожалению, это так не работает."
Лейла, будто поджидала меня, выскочила прямо передо мной. Её губы скривились в усмешке.
– Здравствуй, Айрис. Как поживаешь? Вижу, обживаешься тут, – пропела она, обводя двор презрительным взглядом.
Я молча смотрела на неё, ожидая подвоха. Долго ждать не пришлось.
– Ой, какие святые отношения у вас, – сладко протянула Лейла, её глаза блеснули злым торжеством. – Ты такая добрая, что даже ухаживаешь за бывшей невестой своего мужа.
Слова Лейлы врезались в меня, как осколки стекла. Бывшей невестой? Эмир никогда не говорил мне об этом! Как он мог? Ведь я спрашивала… Спрашивала, кто она такая, кем она является. Но в ответ лишь уклончивые фразы и непроницаемый взгляд.
В голове пульсировала одна мысль: "Как он мог?". Если бы он сказал правду, я бы поняла, приняла. Но он умолчал. И тут же другая, колючая мысль: "Но кто я такая, чтобы он мне отчитывался? Фиктивная жена. Обуза."
В груди нарастала тупая боль. Обида, как ядовитый плющ, обвивала сердце, а ревность, словно кислота, разъедала душу. Я чувствовала себя преданной и униженной. Будто меня использовали, как марионетку в чужой игре.
Я не ответила Лейле, просто развернулась и пошла прочь, чувствуя, как предательские слезы подступают к глазам. Нужно было уйти, спрятаться, переварить этот удар.
Позже, бродя по коридору, я случайно услышала обрывок разговора из комнаты Сании. Голос Эмира, мягкий и заботливый, звучал особенно тепло.
"моя жизнь , мое счастье , мое дыхание. Любить- означает жертвовать. Моя любимая - добрая , светлая и я не знаю что бы я делал без нее."
Сердце пропустило удар. Он говорит о Сании. Говорит о ней с такой нежностью, с такой любовью, которой я никогда не видела в его глазах, когда он смотрел на меня.
Слова эхом отдавались в голове: "Добрая, светлая… не знаю, что бы я делал без неё…"
Я не слышала продолжения разговора. Мне и этого было достаточно. Всё стало на свои места. Он любит её. А я? Я просто временная декорация, необходимая для видимости, для прикрытия. Я наивно полагала, что между нами что-то есть, что он испытывает ко мне хоть какие-то чувства. Но теперь я поняла, что ошибалась. Глупо ошибалась.
В комнате Сании звучал смех. Смех двоих людей, которым хорошо вместе. Я, как вор, подслушивала за дверью, чувствуя себя лишней, ненужной и глубоко несчастной.
Казалось, мир рухнул. Все, что я пыталась построить, все надежды, которые я лелеяла, рассыпались в прах. Я осталась одна, с разбитым сердцем и горьким привкусом разочарования во рту. И самым ужасным было то, что я сама виновата в этом. Сама позволила себе влюбиться в человека, которому никогда не смогу принадлежать.