Танец над пропастью . Оковы судьбы.

Эмир 27(Когда мир рушится: любовь как спасение)

Мир вокруг словно расплылся, потерял краски, оставив лишь жгучую боль и пульсирующий страх. Айрис… Она заслонила меня собой, приняла удар, предназначенный мне. Мою грудь сдавило невыносимой тяжестью, когда я подхватил ее на руки. Кровь… Ее кровь алела на моих ладонях, пропитывала мою одежду.

Я видел ее лицо, бледное, но все еще прекрасное. Ее голос, тихий и слабый, но такой родной, прозвучал словно удар колокола в моей голове: "Не плачь… Все будет хорошо". Как она может говорить это, когда я чувствую, как жизнь утекает из нее? Как она может думать обо мне, когда сама истекает кровью?

В машине, в бешеной гонке к больнице, я не мог сдержать слез. Они душили меня, обжигали щеки. Салман гнал машину, Юсуф сидел рядом с ним, как статуя и тоже плакал , а я… Я просто держал Айрис, молясь всем богам, в которых не верил, чтобы она выжила. Рахман, что-то делал, пытался остановить кровь, говорил успокаивающие слова, но я не слышал ничего, кроме ее слабого дыхания и стука собственного сердца, отбивающего похоронный марш.
Я говорил, говорил бессвязно, признавался в любви, обещал ей весь мир, лишь бы она открыла глаза. Я клялся отомстить, найти и уничтожить того, кто посмел поднять руку на нее. Гнев клокотал во мне, требовал выхода, но сейчас я был бессилен. Все, что я мог – это держать ее, чувствовать ее тепло, пока оно не угасло совсем.
Когда мы доехали до больницы, я не помню, как ее вынесли. Я помню только, как крепко держал ее руку, пока ее не оторвали от меня, унося в операционную.
Я сидел в приемном покое, как парализованный. Слезы текли, не переставая, гнев сжигал изнутри. Я хотел рвать и метать, кричать, убивать. Я представлял, как своими руками расправляюсь с Рахманом , я дал себе клятву что из тюрьмы он живым не выйдет. Каждая минута тянулась как вечность.
А потом пришла мама Айрис. Я ждал обвинений, проклятий, я был готов принять любое наказание, заслуженное. Но она обняла меня. Крепко, по-матерински. "Она сильная," – сказала она, ее голос дрожал, но в нем была такая твердость, такая вера. "Она выживет. Мы все будем молиться за нее."
Ее слова стали для меня неожиданным ударом. Вместо ненависти – поддержка. Вместо обвинений – понимание. И тогда я понял, что Айрис – не просто любимая женщина, она – часть семьи. И мы все, как один, будем бороться за ее жизнь.
Но потом она спросила вопрос так неожиданно:
– Ты… ты ее сильно любишь? - задала госпожа София, я от неожиданности даже ответил прям так как чувствовал.
– Сильнее всего в этом мире. Она – мой воздух, мой свет, моя жизнь. Без нее меня нет .
Мы так наверное сидели бесконечное количество времени , пока Ясмин и Дилия не пришли и не объявили самую лучшую новость в моей жизни " Операция прошла успешно " .
Рахман забрал госпажу Сафию в кабинет, а я так и сидел наверное минут через 15 пока во двор больницы начали приезжать люди кланов .
- Эмир соберись - произнес Салман - Щункары и Джанавары прибыли тебе надо выйти у людям- я кивнул.
- Я с тобой , если нас увидят вместе я думаю это уляжется быстро . - произнёс Юсуф с тревогой в голосе , боясь что между кланами могут начаться кровавые распри .
Мы должны показать, что едины, что мир между нами – это не пустой звук.
Мы вышли вместе. И то, что я увидел, превзошло все мои ожидания. Никакой злобы, никаких готовых к бою взглядов. Только сочувствие и беспокойство. Женщины! Они тоже здесь. Это хороший знак. Значит, никто не собирается начинать кровавую бойню.

-"Госпожа Айрис… Она так много сделала для нас," – донеслось из толпы. "Ей воздастся за ее благие деяния. Она останется жива."
Слова поддержки, слова благодарности. Ненависть, которую я ожидал, сменилась волной сочувствия. Айрис… она спасла стольких людей во время землетрясения, лечила без устали, не делая различий между кланами. Её доброта тронула даже самые черствые сердца.
Старейшина Гасанбек пробрался ко мне, его лицо было изрезано морщинами, каждая из которых хранила память о прожитых годах.
"Эмир, ты помнишь, что я говорил тебе тогда?" – спросил он, глядя мне прямо в глаза.
Я кивнул, вспоминая его слова:
Ты заботишься о каждом камне, каждом доме. Но ты забываешь о самом главном – о доме для своей души. И иногда этот дом находится совсем рядом… В глазах, полных сочувствия и понимания. В тихом голосе, успокаивающем бурю внутри тебя. .И ты сказал , что сердце женщины не будет петь для человека который является чужим для этого сердца "
"Как же ты был тогда прав, Гасанбек," – ответил я, чувствуя, как ком подступает к горлу. "Я был слеп. Спасибо, что открыл мне глаза."
Но самым неожиданным и трогательным моментом стала встреча с маленькой Маликой. Её большие, карие глаза смотрели на меня с такой любовью и благодарностью, что я едва сдержал слезы. Я помнил, как мы с Айрис вытащили её из-под завалов после землетрясения.
"Эмир-ага," – пролепетала она, сжимая в руке грязного плюшевого мишку. "Тетя Айрис мне обещала, что ваши дети будут со мной играть."
Её слова прозвучали как приговор. Невинный ребенок, который ничего не знает о вражде и ненависти, верит в доброту и надеется на будущее. Я присел на корточки, чтобы быть на уровне её глаз.
"Обязательно будут, Малика," – пообещал я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. "Тетя Айрис обязательно поправится, и вы будете играть вместе."
Малика улыбнулась, и её улыбка осветила все вокруг. В этот момент я понял, что должен сделать все возможное, чтобы оправдать ее надежды.
И ещё. Люди предложили стереть с лица земли Халида Халилова за то, что он стрелял в Айрис. Ярость закипала во мне, но я сдержался.
"С ним я разберусь сам," – ответил я, глядя в глаза собравшимся. "Но я вам и себе обещаю: живым он из тюрьмы не выйдет."
Скоре позвонил Рахман и сказал , что Айрис приходит себя , а мне не надо было повторять дважды я пулей помчался к ней. И какого было мое счастье , что она даже отходя от наркоза звала меня.
Я думал, мир мой рухнул в одночасье, Когда увидел кровь, и боль в глазах. Теряя смысл, жизнь, любовь и счастье, В отчаянье, в муках и слезах.
#########
Пока врачи боролись за неё,
Я у дверей молился, как безумный. Готов был жизнь отдать свою,, Лишь бы она вернулась невредимой.
Я к Богу обращался, на коленях , Просил, молил, готов был всё отдать.
И даже к дьяволу шептал слова, не скрою я,
Лишь бы её у смерти отобрать .
Страх потерять, как лед сковал мне душу, Казалось, сердце вырвут из груди. Я в тишине молился, еле слышно, Чтоб только ангел к ней пришёл в пути.


И вот, о чудо! Снова солнце в небе, Она очнулась, будто ото сна. Ушла вся боль, осталась только нега, Ведь вновь со мной любимая жена!
Вернулась радость, свет моей надежды, Она жива, и это – высший дар! Теперь я знаю, нет любви без бреда, Что вдохновляет жить, как будто в рай попал.
Судьбы подарок – видеть, как смеется, Как дышит рядом, как глядит в глаза. За этот миг готов я биться, грызться, Любовь моя – ты жизнь моя, душа.