Танец первой любви

Глава 8

Когда Кай оставил меня одну на пути к автобусной остановке и уехал один, я даже почувствовала некоторое облегчение: не нужно было на ходу выдумывать оправдание своим словам и вымаливать прощение.

«Подумаешь, — думала я, пока добиралась домой, — я знаю его сколько? Несколько недель? Обиделся он… Старше меня, а обиделся, как маленький. Ну и пусть! Друзьями мы никогда и не были».

На самом деле меня в тот день больше волновало, придет ли отец домой или будет трусливо скрываться несколько дней подряд. Я ведь спокойно могла все рассказать матери. Но не рассказала. Мне показалось это неправильным. Все-таки они взрослые люди, должны своим умом прийти к единственно верному решению: признать свои ошибки и откровенно поговорить друг с другом. А еще я понимала, что, если доложу про другую женщину сама, то мама почувствует себя преданной дважды: сначала узнав правду от меня, потом услышав признание от отца.

Отец пришел ближе к вечеру, когда мы с мамой в атмосфере неловкости пили чай. Она одновременно листала новый выпуск кулинарного журнала и время от времени делала замечания по поводу оригинальности опубликованных там рецептов или показывала понравившиеся ей фотографии блюд. Я старалась своевременно ей поддакивать, но иногда выходило невпопад, потому что все мои мысли были заняты другим. Я размышляла, догадывается ли она о похождениях отца или же, действительно, ничего не подозревает; и правильно ли я делаю, что молчу о том, что видела своими глазами.

Увидев отца с пакетами в руках, как ни в чем не бывало зашедшего на кухню, я насторожилась. Я надеялась, он понимает, что даже если я еще не поведала его грязную тайну, могу это сделать в любой момент. А потому ему стоит взять инициативу в свои руки и, наконец, поговорить со своей пока еще официальной женой начистоту. Однако по лицу мужчины было сложно прочитать его намерения. Он поставил пакеты с продуктами на кухонный шкаф, подошел к матери и, как обычно, механически поцеловал ее в щеку. Я догадывалась, что на моем лице в этот момент появилось выражение неприязни. Словно не замечая этого, отец подошел ко мне и потрепал меня по голове. Он улыбался, а в его глазах читался вопрос, как будто он проверял мое расположение. Я напряженно замерла на месте. Все это было мне неприятно. Но мгновение спустя, отец уже отвернулся к плите с вопросом, что у нас на ужин. У меня этот нелепый спектакль не вызывал никакого интереса, поэтому я встала из-за стола и, забрав с собой кружку недопитого чая, ушла в свою комнату.

В комнате я сделала фотографию купленных несколькими часами ранее сережек и отправила ее Алисе, подписав, что, наконец, нашла тот самый идеальный подарок для матери. Подруга в ответ прислала мне несколько огоньков и фотографию квартиры в момент, когда они с бабушкой разбирали шкафы в гостиной. Мессенджер сообщил, что Алиса набирает сообщение, когда раздался приглушенный стук в дверь моей комнаты, после чего в нее заглянул отец.

— Уделишь минутку? — вкрадчиво спросил мужчина и зашел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Я нехотя отложила телефон и сердито пробурчала:

— Что у тебя?

— Спасибо, что не рассказала матери про меня с той женщиной. Ее Света, кстати, зовут. Я вас когда-нибудь познакомлю. Она хорошая…

— Не хочу я знакомиться ни с какой Светой! — прервала я его. — Я промолчала не ради тебя. Ты должен сам поговорить с мамой и признать свою ошибку. А потом вам стоит помириться, потому что, если ты разрушишь нашу семью из-за своей маленькой интрижки, я тебя никогда не прощу.

Мужчина всплеснул руками.

— Майя, ты не понимаешь. У нас с Светой все серьезно. Но! Что бы ни происходило между мной и твоей мамой, это не изменит наших чувств к тебе. Мы всегда будем любить тебя.

— Лжец! — бросила ему я. — Ты уже предал нашу семью, а значит, предал и меня.

— Милая, не нужно преувеличивать. Ты просто переволновалась и сейчас реагируешь слишком эмоционально. Тебе нужно как следует отдохнуть. А я поговорю с мамой. Но позднее, когда будет подходящий момент.

Пожелав спокойной ночи, мужчина вышел из комнаты, а я распласталась на кровати, беззвучно рыдая в подушку из-за внезапно нахлынувшего ощущения опустошенности.