Танец первой любви

Глава 21

Едва переступив порог квартиры, я поспешила поговорить с матерью по поводу ее визита в школу. Первые волны эмоций схлынули, но мне все еще многое хотелось сказать. О том, как меня оскорбляет ее недоверие. О том, как неприятно быть предметом всеобщего обсуждения среди одноклассников. О том, как тяжело быть ее дочерью.

В воздухе кухни витали ароматы корицы, ванили и мускатного ореха. Духовка была выключена, но тепло от нее отчетливо ощущалось, словно она еще недавно подарила жизнь очередному предмету кондитерского искусства. В подтверждение этого рядом на столе возвышался торт. Его поверхность была выровнена сливочным кремом. Ловко орудуя кондитерским мешком, мама наносила сверху затейливые узоры. Заметив меня, женщина отвлеклась от декорирования, чтобы налить мне суп.

— Садись обедать. — Наполнила тарелку ароматным бульоном и поставила на стол.

Я проигнорировала ее и не сдвинулась с места.

— Ты ходила в школу и не сказала мне?

— Ходила, — невозмутимо ответила женщина, насыпая чай в заварочный чайник. — Что в этом такого? Хочу знать, как обстоят дела у моей дочери.

— Могла бы спросить у меня.

Женщина залила чайные листья кипятком и, плотно закрыв крышку чайника, повернулась ко мне.

— Многое ты мне рассказываешь? За несколько месяцев ничего толком не рассказала про своего нового друга — Ковалевского Кая. Пришлось пойти в школу и узнать все самой.

Я вымученно вздохнула.

— Мам, ты хоть понимаешь, что ставишь меня в неудобное положение? Теперь вся школа считает, что у меня неадекватная мать! Кто захочет со мной дружить, если ты каждого чуть ли не через службу безопасности проверяешь?

— Не преувеличивай. Зато я узнала, что у твоего мальчика приличная семья: отец — финансист в крупной кампании. У меня даже номер его теперь есть.

— Маам! Только не говори, что ты и его успела побеспокоить.

— Я ему еще не звонила, если ты об этом. Но теперь, когда я знаю, что это за люди, мне спокойнее. Когда-нибудь ты поймешь мои чувства.

Я обреченно уставилась на белоснежный торт и, не удержавшись, подцепила пальцем одну из сливочных роз. Мать шлепнула меня по руке и подтолкнула к обеденному столу.

— Я тебе суп налила. Ешь, пока не остыл.

— Не хочу, — буркнула я. — Потом поем, когда к Алисе пойду делать домашку.

Сползла со стула и ушла к себе в комнату. На самом деле я была немного голодна, но не в духе, чтобы изображать послушную дочь. Пришлось проигнорировать сигналы, посылаемые желудком, ради собственного самолюбия.

Рассказовы встретили меня самолепными пельменями. Я не стала отказываться и съела все, что оказалось в моей тарелке. Мой аппетит очень порадовал Веру Львовну. Поставив перед нами вазочку с печеньем к чаю, женщина ушла в гостиную смотреть свой сериал.

— Угощайся. — Подвинула угощенье ближе ко мне подруга. — Это конечно не восхитительные десерты твоей мамы, но тоже ничего. Кстати, она сегодня в блоге такую красоту выложила, я чуть слюнями не захлебнулась! Тебя после этого, наверное, сложно чем-либо удивить.

— Мне не часто доводится пробовать эти десерты, — смутилась я.

Мне не терпелось спросить подругу о ее разговоре с Максимом Соловьевым, но я не знала, с чего начать, поэтому решила зайти издалека.

— Насыщенная выдалась неделя...

— Да, столько всего произошло, — подхватила подруга. — Вы с Каем — теперь местные знаменитости. Только ленивый вас не обсуждает.

— И в этом нет ничего хорошего, — поспешила заметить я. — Вам с Даней тоже немного досталось — от Соловьева.

Внимательно проследила за реакцией подруги. Она, кажется, немного напряглась, даже жевать стала медленнее.

— Какие бы неприятности не происходили, везде не обходится без его участия. Отвратительный человек!

Алиса продолжила набивать рот, как будто специально, чтобы не участвовать в разговоре. Тогда я прямо спросила:

— А ты что о Соловьеве думаешь?

Алиса изобразила жестом, что ей нужно сначала прожевать. Я терпеливо ждала, когда она доест, после чего девушка наконец ответила:

— Я о Соловьеве ничего не думаю. Мы же учимся вместе, конечно, в школе он всегда будет рядом. От этого никуда не денешься.

— Я о другом. Это же Соловьев приказал избить Кая. И Даню на крыльце обзывал. Разве это не отвратительно?

— Да, с выражением мыслей и чувств у него определенно есть проблемы. Но ты же не думаешь, что напасть на Кая было его идеей? Мне кажется, он сделал это по чьей-то просьбе.

Я вполне справедливо возмутилась.

— Его лично была идея или нет — он ее воплотил. Значит, он в первую очередь виноват. Не понимаю, как ты можешь его оправдывать!

— Тише-тише.

Алиса погладила меня по плечу.

— Никого я не оправдываю. Не ожидала, что ты примешь случившееся так близко к сердцу. Это же просто школьные разборки. Не в первый и не в последний раз случаются.

Я неохотно уступила. В голову закралась мысль, что я действительно могу ошибаться и все неверно интерпретировать, поэтому я решила убавить свой пыл.