Танец первой любви

Глава 25

Этим вечером меня так и тянуло зайти к подруге, чтобы, глядя в глаза, спросить, как она могла связаться с Соловьевым. Тем самым, который натравил свою шайку на Кая, насмехался над Даней и в целом был известен как эгоист и манипулятор. Я думала, мы с Алисой одинаково к нему относимся: с неприязнью и осуждением. Осознание ошибки причиняло мне боль. Но как бы сильно я ни хотела поговорить с подругой и прояснить ситуацию, я понимала, что мне нужно время, чтобы успокоиться. Алиса также не предприняла попытки связаться со мной.

На следующий день за завтраком я так агрессивно водила ложкой по тарелке с кашей, что даже для мамы это не осталось незамеченным.

— Можно узнать, в чем перед тобой провинилась эта тарелка? — Женщина поставила на стол свой кофе и выжидающе посмотрела на меня.

— Я просто задумалась.

У нас не было заведено разговаривать по душам, поэтому женщина покачала головой и погрузилась в открытый перед ней кулинарный журнал. А я, подгоняемая ходом минутных стрелок на часах, поспешила доесть завтрак.

По дороге в школу я настраивала себя на то, что близкая подруга у меня одна, а значит, я не могу ее потерять. Даже при таких обстоятельствах. Я чувствовала, как с каждым шагом, что приближал нашу встречу, во мне все больше разгоралось пламя негодования, но приказала себе взять его под контроль во избежание уничтожения нашей многолетней дружбы.

Не доходя до кабинета истории, где по расписанию должен был пройти первый урок, я наткнулась на Даню с Каем. Ребята сидели на подоконнике. На блондине не было лица. Он выглядел бледнее обычного. От прежнего солнечного мальчика не осталось и следа. Кай, кажется, пытался вернуть друга к жизни разговором, но его усилия не давали видимого результата.

Поравнявшись с ними, я остановилась.

— Как ты? — осторожно спросила у Дани.

Блондин с большим усилием приподнял голову, и в его глазах мелькнуло что-то, после чего его страдания стали еще более выразительными. Неужели я послужила ему напоминанием о случившемся?

— Мне жаль. — Я не знала, как еще его подбодрить.

Даня обреченно вздохнул и, подняв брошенный рядом рюкзак, поплелся по коридору на урок. Мы с Каем переглянулись и пошли следом.

— Они успели поговорить? — спросила я у Кая.

Парень покачал головой.

— Когда я поинтересовался, что он собирается со всем этим делать, тот ответил «ничего». А тебе Алиса как-то комментировала всю эту историю с Соловьевым? Я не поверил, когда услышал о произошедшем от Дэна. Алиса и этот… придурок. Как? Когда?..

— Мы с ней тоже еще не разговаривали. Но этого не избежать. Не представляю, что у нее в последнее время в голове. Я ее не узнаю.

Даня свернул в кабинет математики.

— Держи в курсе, если что-то выяснишь, — сказал Кай и скрылся за дверью.

На уроках мы с Алисой вели себя словно совершенно незнакомые люди. Подруга демонстрировала не свойственную для нее высокую концентрацию на изучаемом материале, а в мою сторону даже не смотрела. В прочем я отвечала ей тем же. Едва раздавался звонок на перемену, Алиса покидала класс и возвращалась только к началу следующего урока.

Я предполагала, что она может бегать к Соловьеву. И от этой мысли еще больше на нее злилась.

После школы мы встретились с Алисой на площадке перед ее домом. Заняли пустующие качели и какое-то время просто молчали, покачиваясь под звуки печально скрипящего металла. Погода стояла по-осеннему промозглая и не располагала к времяпровождению на свежем воздухе. А я, к тому же, вышла на улицу без перчаток и теперь могла держаться за железные цепи только через вытянутые рукава куртки.

— Скажешь что-нибудь? — наконец спросила я Алису. — Это же была твоя идея — поговорить.

— Майечка, я так больше не могу! — Алиса перестала раскачиваться и наконец посмотрела на меня своими большими грустными глазами. — Ты должно быть ненавидишь меня.

— Ненавижу?.. Я тебя не понимаю. Я думала, у меня нет никого ближе тебя. Думала, у тебя есть гордость. А ты встречаешься с мерзким Соловьевым и врешь мне об этом.

Алиса поежилась — то ли от пронизывающего ветра, то ли от стыда — и виновато опустила глаза. На ее ногах были надеты старые кеды с протертыми на больших пальцах носами. И теперь она их задумчиво рассматривала.

— Я сама себя не в полной мере понимаю. Я запуталась...

— Могу чем-то помочь? — осторожно спросила я. — Максим же не силой тебя удерживает?

Алиса горько усмехнулась.

— Нет, конечно. Он не такой плохой, как ты думаешь. Он красиво ухаживает, внимательный, щедрый.

— Ты из-за этого с ним? Из-за денег? — Не выдержала я.

Подруга вдруг дернулась и изменилась в лице, словно получила пощечину.

— Ты не имеешь права так говорить! Тебе всегда все приносили на блюдечке с голубой каемочкой. Ты не знаешь, каково это, когда даже базовые потребности можешь закрыть с трудом, — упрекнула меня Алиса.

— Я думала, ты любишь Даню, — парировала я.

— Люблю. Любила. Не знаю… я запуталась.