Танец первой любви

Глава 26

По пути домой я не могла думать ни о чем, кроме последних слов Алисы. Значит, Сеня был настоящим виновником той драки. Мой старый знакомый, всегда вежливый и заботливый мальчик — подстрекатель? В это было сложно поверить. Но Алиса не стала бы мне врать, только если Соловьев наговорил на него. А что, если Соловьев сказал правду? Что ни день, то новая потеря. Я решила не делать преждевременных выводов и спросить у Сени лично — дать ему шанс объясниться.

Дома меня ждал сюрприз: на кухне за столом сидел отец. Он удостаивал нас своим присутствием не каждый день. А в такое раннее время появлялся еще реже. Мать у плиты суетилась с ужином.

— Ты как раз вовремя, — сказал мне отец, складывая газету. — Садись есть.

— С чего это ты вдруг с нами ужинаешь? — поинтересовалась я.

— Майя, — одернула меня мать.

Отец проигнорировал произнесенную мною колкость.

— Хорошо, если уж об этом зашла речь, можем поговорить прямо сейчас.

Мама заерзала на своем месте. Не трудно было догадаться — разговор не будет простым.

Отец продолжил:

— Мы с твоей мамой сегодня подписали документы на развод и скоро не будем жить вместе…

В этот момент мое сердце словно рухнуло в глубокую пропасть. Нет, нет, нет! Только этого сейчас не хватало!

Мама потянулась через стол и сжала мою руку, выражая поддержку.

— Но я обещаю, что не бросаю тебя, — заверил отец. — Мы, как прежде, будем продолжать видеться. Для меня важно, чтобы ты одинаково комфортно себя чувствовала и здесь, и в моем новом доме. Поэтому завтра я хочу познакомить тебя с Светой. Ты, хм, встречала ее уже. Я забронировал столик в твоем любимом ресторане. Помнишь «Белую ворону», где мы справляли твой день рождения?..

Света… В моей голове всплыло воспоминание о том дне, когда я впервые увидела их с отцом. Красивая, ухоженная брюнетка. Она счастливо улыбалась отцу, а он смотрел на нее счастливыми глазами. Потом картинка сменилась на целующихся Алису с Максимом, когда они стояли у школьных ворот. Счастливые и бессовестные. Затем вспомнились слова Алисы о Сене. И так по кругу. Сцены следовали одна за другой, заставляя почувствовать головокружение и нереальность происходящего. Все вокруг счастливы. Все, кроме меня. За что мне все это?

— Майя, ты слушаешь меня? — спросил отец, но его слова прозвучали для меня неотчетливо.

Я медленно встала из-за стола — аппетита и след простыл — и направилась к выходу.

— Ты куда? — обеспокоенно поинтересовались родители.

Ответом на их вопрос стал хлопок входной двери. На ходу застегивая куртку, в стоптанных кедах, я выбежала на улицу.

Я не сразу поняла, что мне холодно — только когда преодолела пару кварталов. Мне нужно было место, чтобы погреться и успокоиться. Тогда я вспомнила о «Бодром утре». Кофейня находилась совсем рядом.

Я заняла столик в самом дальнем углу и, промерзшая на суровом осеннем ветру, не спешила снимать куртку. Почти сразу ко мне подошла мама Дани, чтобы принять заказ. Так как это был конец дня, ее глаза казались немного уставшими, но на лице по-прежнему красовалась добрая улыбка.

— Майя, как твои дела? Что тебе принести?

Я собиралась заказать только напиток, но в меню мое внимание привлек раздел с десертами, и я импульсивно выбрала сразу три.

— Пирожные подать все сразу или ты заберешь домой? — спросила женщина.

— Сразу, — ответила я.

Когда я достаточно согрелась, чтобы освободиться от верхней одежды, передо мной уже дымился ароматный чай, тут же, рядом, словно расставленная дьяволом-искусителем ловушка, возвышались три куска торта. Они манили меня и одновременно вызывали отторжение.

С одной стороны, пышные коржи, чередующиеся с кремовыми прослойками и затейливые кремовые же узоры обещали вкус радости и праздника, обещали утолить печали и подарить желанное счастье. С другой стороны, холодный отблеск сливочных цветов и острые грани кристалликов сахара были известными предвестниками сожалений и терзаний мук совести.

Я смотрела на десерты перед собой, будто это был яд, способный прекратить мои страдания. Сначала подцепила ложкой совсем небольшой кусочек. Он показался мне едко приторным на вкус, но я тут же проглотила еще один. И еще кусок с кремовой розой сверху. Я почти не жевала, словно меня до этого не кормили неделю. Голод был не причем. Я просто импульсивно пыталась заполнить внезапно возникшую пустоту внутри себя.

Если отец решил бросить нашу семью, этого я не могу ему запретить. Но знакомиться мне с его новой избранницей или нет, это решать только мне. Если отец рассчитывает, что его жизнь будет как прежде, только лучше, то я этому способствовать не буду. Даже если мама со всем этим смирилась, я — нет. И не собираюсь.

Внезапно я ощутила, что вкус у меня во рту изменился: словно не такой сладкий, как прежде. Это странное наблюдение вернуло меня к реальности. Я поняла, что реву, отчего к сладости торта примешался соленый вкус слез.

На двух тарелках передо мной от десертов остались только крошки. И как я смогла так быстро их уничтожить! Вытерев слезы рукавом, я отломила большой кусок от третьего десерта. Не успела его прожевать, как к горлу подступила тошнота. Только что съеденное рвалось наружу. Во рту ощущался привкус масла, будто я проглотила целую упаковку. Следы от жирного крема на руках, крошки на одежде, тяжесть на желудке… Боже, да я настоящая свинья! Я испытала высшую степень отвращения от себя. Резко вскочила с места и, прикрывая рот, бросилась в туалет.