Танец под Кровавой Луной

Кровь на губах

Марк с трудом приходил в себя. Сознание было мутным, оно воспринимало реальность скачкообразно, не могло сосредоточиться ни на чём конкретном. Глаза отказывались открываться, и тем не менее мужчина слышал какие-то звуки. Возможно, даже речь, однако слова сливались в непонятную какофонию. Прошло ещё несколько секунд, и Марк начал различать приглушённую речь. Он действительно слышал чьи-то голоса: мужской и женский. Они говорили тихо, будто опасались, что их могут услышать. Марк напрягся, стараясь вникнуть в смысл слов, но ошарашенный от пульсирующей в затылке боли разум был способен воспринимать только отрывки:

– Что у тебя тут… Как они могли…

– Они получили, что хотели. Мы все…

– И что теперь делать? Марк…

Услышав своё имя, мужчина начал подавать признаки жизни. Он пытался растормошить сознание, открыть глаза, чтобы оглядеться и понять, где он находится. Понять, что случилось и кто его окружает. Любое движение провоцировало ещё большую боль, поэтому Марк не спешил с ориентацией в пространстве.

– Просыпается, – произнёс мужской голос с досадой.

– Подожди, – ответила женщина.

Был слышен шорох ткани и тихие, практически невесомые шаги. Они то приближались к Марку, то отходили дальше, пока в конечном итоге не остановились рядом. Восприятие само дезориентировало оглушённый разум. Мужчина заставил себя приоткрыть глаза и увидел молодую девушку с чёрными, глубокими глазами, что склонилась над ним. Полутьма. На одну сторону её худого лица падал оранжевый свет, и яркие блики его мерцали на поверхности практически неподвижных глаз. В руках незнакомка держала чашу. Нос уловил резкий аромат трав, и организм невольно содрогнулся, представляя всю горечь вкуса.

– Выпей это, – вкрадчиво сказала незнакомка.

Марк не шевелился, и губ не разжимал. Он смотрел на неё замутнённым взглядом, изо всех сил пытаясь привести себя в чувство. Вот только полыхающая боль в затылке отводила всё внимание к себе, не давала сосредоточиться и сформулировать хоть какую-то трезвую мысль в голове.

– Нужно выпить, – сказала девушка и мягким движением помогла Марку запрокинуть голову так, чтобы его губам было легче разомкнуться.

Пока мужчина не пришёл в себя окончательно, она ловко влила жидкость ему в рот. Горькая, вяжущая – именно такая, какую мужчина себе представлял, почувствовав запах. Он закашлялся, отплёвываясь, но большая часть отвара уже прошла по пищеводу.

– Отдыхай. Тебе ничего не грозит в моём доме, – заверил проникновенный голос.

Его звучание повлияло успокаивающе. Хотя, может, это было действие отвара. Боль медленно притуплялась, а Марку всё больше хотелось спать. Он понимал, что нельзя смыкать глаз, пока не поймёшь, где и с кем ты находишься. Вот только навалившаяся усталость оказалась гораздо сильнее. Мужчина попытался оказать сопротивление этому чувству, но оно было в разы сильнее его. Блаженно выдохнув, Марк всё-таки провалился в бархатную черноту сна.

***

Марк проснулся посреди ночи. В комнате стояла темнота, хотя глаза вполне комфортно различали силуэты мебели. Голова практически не болела, но воспоминания о ней остались. Мужчина резко сел на кровати, и перед глазами его всё поплыло. Восприятие стало подобно карусели, раскачивающейся то в одну, то в другую сторону. Марк поморщился, прикрыл глаза на секунду, чтобы вестибулярный аппарат пришёл в порядок, и только после этого встал на ноги. Он огляделся по сторонам, разглядывая комнату, в которой оказался. Ничего примечательного здесь не было, очень простой, грубоватый интерьер: кровать у стены, камин напротив, два окна по правую и левую сторону от камина с длинными, тяжёлыми занавесками, пара шкафов да ковёр, которым был застлан практически весь пол. Марк подошёл к двери и двинул рукой, чтобы взяться за ручку, однако что-то помешало ему перемещаться в пространстве свободно. Мужчина не ожидал этого. Он закатал рукав рубашки левой руки и увидел, что вся область от локтя до запястья была замотана белой тканью, которая и лишила локоть подвижности. Кое-где виднелась засохшая кровь, и человек принялся вспоминать всё, что только мог вспомнить. В лесу его, судя по всему, ударили по голове, затем отнесли в какой-то дом. Там была женщина, которая напоила его горьким отваром. После он проснулся здесь. Слишком мало воспоминаний, сплошные обрывки, которые не несли в себе особого смысла. «Где Айзек?» – резко вспомнил Марк. Сознание только-только стало проясняться, и мужчину накрыла волна страха. Сначала Айрис, теперь Айзек! Он дёрнул ручку двери и вышел в тёмный коридор. В доме царила тишина, очень напоминающая неподвижность леса, через который они с другом недавно проходили. Или не недавно? Сколько времени с тех пор прошло? Марк предчувствовал что-то нехорошее. Как будто тихо здесь не просто так. Он двинулся вдоль коридора, надеясь услышать хоть какой-то шорох. Отсутствие звуков фрустрировало всё больше. Дошёл до высоких, плотно закрытых дверей, из-под которых выбивалась полоска мерцающего света. Как будто рядом кто-то ходил и периодически закрывал собой его источник. Марк аккуратно прислонился к двери и смог различить тихие, монотонные песнопения. Мужчина замер в нерешительности: попробовать войти или поискать другой вход? «А может, Айрис и Айзек сейчас там?» – подумал он, и эта мысль не оставила ему никакого выбора. Он толкнул дверь, но она не поддалась. Закрыто. Выругавшись себе под нос, Марк решил выйти из дома и заглянуть в комнату через окно. Лишь бы окно не было закрыто занавесками! Мужчина, пробираясь в темноте на ощупь, спустя пару минут блужданий и тревоги, всё-таки оказался на улице. В глаза ему ударил яркий оранжевый свет, и после темноты у Марка даже заслезились глаза. Он прикрыл их рукой, но тем не менее продолжил вглядываться в фигуру, что стояла неподалёку. Человек, который держал в руках горящий факел, заметил Марка и со вздохом облегчения подошёл к нему: