Танец с лентами

24. Тогда

Они договорились пересечься в кафе-баре, и за два часа до встречи Саша ревела, перерывая гардероб. Всё не то! Старье, убожество, серость! Где же то платье, которое произвело бы впечатление? Такое, чтобы одного взгляда было достаточно для мгновенной капитуляции. Чтобы Никита мгновенно понял: ей без него жилось отлично, а вот он очень многое потерял, разорвав отношения. А туфли, что делать с туфлями? На высоком каблуке она ходить не могла, а балетки или обувь на низком казалась ей недостойной Никиты.

Она остановилась на строгой черной юбке и мятной блузе с цветочным рисунком по вороту. И каблуки одела максимально высокие, какие нашла — сантиметров семь. На запястье нацепила часики на тонком кожаном браслете — главный аксессуар деловой леди.

Пришлось напиться успокоительными каплями, чтобы не сойти с ума от предвкушения встречи.

Первая любовь ведь не забывается...

Никита сидел за столиком у панорамного окна и пялился в телефон, а Саша застыла, едва приметив его. Ноги подкосились. Она тупо смотрела через стекло на знакомый профиль, на родинку у кадыка, на изогнутые брови. Если бы он повернулся к окну — непременно бы увидел её и, скорее всего, назвал сумасшедшей. Но Никиту не интересовало ничто, кроме мобильного. Одетый в серую футболку, он выглядел невероятно: никакой костюм не сделал бы это тело более привлекательным. Весь этот рельеф, широкие плечи, проступающие на шее вены — у Саши затянул низ живота.

Она пригладила волосы, заплетенные в косу, гордо подняла подбородок. Дверь распахнулась легко, колокольчик звякнул, извещая о новой гостье. Саша прошла прямо к столу Никиты и встала, не зная, как начать разговор. Он поднял глаза.

— Здравствуй, — сказал, мило улыбаясь. — Тебе помочь?

— Привет, Никит…

Она плюхнулась напротив него, вперилась взглядом в закрытое меню, лежащее с краю.

— Сашка?! — в тоне появилось неверие. — Ты ли это?

Она развела руками, мол, какая есть. Не сногсшибательно красивая, но с определенным изюмом — так охарактеризовала её Ира.

— Нет слов. Ты просто вау! — он присвистнул.

Они болтали о полной ерунде и не могли наговориться. Никита изучал её — она ощущала цепкий взгляд, от которого волосы на затылке начинали шевелиться. Парень из её прошлого источал нечто такое, из-за чего в Саше заворочались давным-давно заржавевшие шестеренки. Туго передвигались, скрипели, застревали, но потихоньку начинали двигаться. Её сердце, оледеневшее навеки, отмирало. Никита пах терпким мужским одеколоном и мускусом, словно весь сотканный из чистой похоти. Саша едва держала себя в руках, чтобы не схватить его и не оттащить в туалет, где попросту раздеть и...

Картинка так ясно встала перед глазами, что Саша покраснела. Никита принял это на свой счет.

— Я тебя чем-то смущаю? — Его тонкие пальцы по-свойски коснулись её запястья.

— Нет. — Саша осторожно отодвинулась. — Здесь как-то душно, не находишь?

Она вся пылала, точно находясь в предсмертной горячке. Никита вдохнул воздух, помешанный с корицей и кондитерской посыпкой, и повел плечом:

— Можем прогуляться.

И они гуляли. Она держала его под ручку, будто имела на него, Никиту Герасимова, самого очаровательного парня на всей планете, какие-то виды. Левое колено тряслось от усталости, ногу свело. Тогда Саша попросту стянула каблуки, становясь меньше Никиты на целую голову. Он удивленно поднял бровь.

— Ноги собьешь, — сказал с заботой.

— Не переживай!

Свечерело, а они бродили по набережной, наслаждаясь бурлением неспокойной реки. Другие парочки, такие похожие и совершенно разные, шли мимо, щебеча о чем-то своем. Одинокие люди курили, всматриваясь в закат. Голоса, лица, смех — всё смешалось этим ненормальным вечером в размытое пятно.

Саша перегнулась через парапет. Высота вскружила голову. Если бы она умела летать — непременно бы рухнула к ледяным водам, чтобы в последнюю секунду взметнуться ввысь. Но Никита оттянул её от ограждения, прижал к себе. Горячий, жаркий, такой родной, что перехватывало дыхание.

— Ты устала, — не спрашивал, но утверждал Никита. — Поехали.

— Куда? — уточнила Саша, хотя мысленно догадывалась.

В этой квартире на девятом этаже, куда он внес её не руках точно жену, вещи стояли на прежних местах. Разве что Никита заменил телевизор в спальне на плазму и выбросил старые пейзажи, которые когда-то давно украшали коридор. После, уже отдышавшись, она разгуливала по комнатам и вспоминала. Она тут была всего несколько раз в отсутствие взрослых — Никитина мама почему-то невзлюбила Сашу. Почему, ведь та девочка из прошлого, хрупкая и совершенно безобидная, ничего ей не сделала?

Но перед осмотром квартиры, едва войдя и не утруждая себя чаепитиями либо беседами, они с Никитой рухнули на двуспальную кровать, заправленную впопыхах, и долго целовались, не имея никаких сил оторваться друг от друга. Он кусал её нижнюю губу, она постанывала от наслаждения, помешанного на отрезвляющую боль.