Танец смерти

Пролог. Дневник

Мы зарождаемся в пробирках.

У нас нет родителей. И никогда не будет детей.

Мы не знаем, что такое любовь.

Виола написала три строчки в своей тетради и густо зачеркнула их. Прямые линии. Рваные росчерки. Спиральные круги. Не годилось – буквы всё равно проглядывали. Тетрадь придётся уничтожить.

Рискованные мысли нельзя излагать на бумаге. Один неверный шаг, и тебя заподозрят в отклонении. Детей с отклонениями утилизировали, потому что граждане Общества должны быть здоровыми и правильными. Даже если после инкубатора дети прошли свою первую медкомиссию и их признали «нормальными», то в интернате проверки не заканчивались.

Виола знала, что она ненормальная, не такая, как остальные, и тщательно скрывала это. Ведь о таком нельзя было говорить, нельзя было писать, даже думать о таком – опасно. Но странные сны продолжали приходить к ней – от них никак не спрятаться, их не забыть. Сначала они врывались размытыми картинками, обрывками, мутными силуэтами. Виола взрослела, и видения из неясных образов превращались в отчетливые и слишком реальные.

В старших классах Виола начала рисовать. Изображения в альбоме давались ей легко и снимали часть тяжелого груза мыслей и снов. Заодно карандашные наброски ни у кого не вызывали вопросов.

«Эта девочка хорошо рисует», – говорили про неё педагоги.

«Ей нужно налегать на творческие дисциплины», – вторили им психологи.

Чего хотела сама Виола, никто не спрашивал. В Обществе никто не интересовался желаниями детей. Сдавая выпускные экзамены, дети автоматически распределялись по тем специальностям, в которых оказывались сильны. Виола же мечтала стать нейробиологом. Мечтала исследовать мозг и нервную систему, разбираться в том, что у людей в головах. Понять, что в голове у неё самой. Но в её мире мечтать – это тоже преступление. Мечты считались отклонением, ведь они говорили о недовольстве реальностью. А недовольные граждане – это нарушители порядка.

После ужасной пандемии двести лет назад люди выжили, но ослабли. Всеобщая вакцинация от страшного вируса спасла часть населения Земли, но сделала её бесплодной. Проблему бесплодия учёные смогли решить с помощью ДНК-инкубаторов. За это время наука и медицина стремительно рванули вперёд. В мире появилась сыворотка молодости, которую любой трудящийся гражданин мог купить за золотые коины. Логика проста: если употребить сыворотку, человек будет трудиться дольше, чтобы заработать больше коинов и купить больше сывороток. Обещание вечной молодости манило всех.

Людей стали клонировать. Но выращивать сразу больших и взрослых особей оказалось экономически невыгодно. Из инкубатора извлекали детей, физически и умственно развитых до девятилетнего возраста. Такого результата удавалось достичь благодаря программе гиперроста и нейротехнологиям.

Популяция людей быстро восстанавливалась.

Инкубаторные дети, появляясь на свет девятилетними, уже могли говорить, ходить, самостоятельно есть и одеваться. Они были не беспомощными младенцами, а маленькими людьми, готовыми к ускоренному обучению. Через первый год жизни в личных карточках появлялся возраст – десять лет. За следующие восемь лет дети успевали закончить образовательную программу: основную и факультативную, проявить себя, сдать экзамены и получить профессию.

Генная инженерия развивалась. Изначально клоны были идентичны, но вскоре это создало множество проблем, и от точного клонирования стали отказываться. Генные инженеры вносили небольшие отличия в каждый экземпляр. Выращенные в инкубаторах люди теперь никогда не повторяли с точностью свою предыдущую версию.

Новым поколениям присваивали имена и фамилии, отличные от оригиналов. Информация о коде ДНК хранилась в секрете и не выходила за пределы лабораторий.

Дети из инкубаторов не помнили прошлые жизни своих оригиналов. Не должны были помнить – они знали только то, что закладывалось в них во время инкубаторного выращивания.

Виоле оставалось учиться полгода в выпускном классе школы-интерната. Школа эта размещалась на седьмом уровне Мегаполиса.

«Это престижно», – не уставали напоминать учителя.

«Это перспективно», – соглашались ученики.

В личной карточке девушки значился возраст семнадцать лет, но всё это условности. Как только она сдаст выпускные экзамены, её возраст сменится на число «18», а личности будет присвоен статус: взрослый.

Виола тайно надеялась, что удачно сдаст необходимые экзамены и получит приглашение на работу в крупнейшую фармацевтическую компанию Конгломерата. Работать в научной сфере хотел любой школьник. Ведь наука однажды уже спасла мир.

***

– Ви, ты слышала, Джои и Лу отправили на утилизацию?

Задумавшаяся Виола вздрогнула – Ксана подошла слишком неожиданно и сразу начала громко нашёптывать последние новости.

Ксана – не друг (в школе не было друзей, все соблюдали дистанцию не только физическую). Но она всё время оказывалась рядом и постоянно что-то рассказывала.

В этом сезоне у Ксаны ярко-жёлтые волосы, подстриженные до плеч и уложенные волнами. Когда Ксана делилась очередными новостями, её сочные завитые пряди словно загорались, возвещая всех вокруг: «Внимание, внимание, тут свежие сплетни!»