Танец стихий - 2

Глава 4

Очнулась я в большой деревянной комнате. Слегка мутило, казалось, даже стены отплясывают загадочный танец вместе с моим организмом. Чуть погодя я поняла, что это не просто тошнота: комнату на самом деле сильно раскачивало, но не так, как деревянный барак камов. Более всего это было похоже на качку судна, находящегося в море. Я удивленно огляделась: каюта, а это именно каюта, раз комната на корабле, явно предназначена для мужчины. Узкое ложе, прибитое к полу, на котором я сейчас лежала, покрыто тонким матрацем. На деревянном полу большая жесткая шкура неизвестного мне зверя. Одинокий стол посередине тоже прикреплен к полу. А вот парочка легких стульев чуть ездила взад-вперед, подчиняясь движению качки.

Я встала и босыми ногами прошлепала к столу, держась за стену: на поверхности разбросаны мятые листы, полностью зарисованные знаками и линиями. Похоже, это местные карты. Я ничего не смогла разобрать в загадочных закорючках, но меня это не смутило: в прошлый свой визит в Кеприю я тоже не могла читать, только понимать существа. Мне даже кажется, что знание языков тут не при чем, я также продолжала говорить на своем языке, а расы на своем, просто моя магия доносила до собеседников смысл сказанного. Может, я могла и мыслями обмениваться, надо попробовать как-нибудь.

Но сейчас это мне ничего не давало: ни разговаривать, ни обмениваться мыслями было не с кем. Я подергала дверь, но лишь убедилась, что та крепко заперта. Ни окошек, ни иллюминаторов в комнате не было, но было светло. Пристально оглядевшись, я увидела, что свет льется прямо с потолка, словно того не существовало, и солнышки беспрепятственно освещают всю обстановку. «Опять загадочная магия эфемеридов», — подумала я.

То, что я у рыжего типа, сомнений не вызывало. Парень не смог смириться с тем, что его обскакали на аукционе, и проследил за новым хозяином рабов. Дождавшись, когда тот покинет суденышко, эфемерид просто-напросто выкрал меня, погрузив в сон.

Я ощутила босыми ногами холод мокрых досок и вприпрыжку побежала обратно на кровать, старательно цепляясь за стены. Укутав замерзшие стопы в толстый плед, я огляделась вокруг в поисках туфель. Обувки нигде не было, как и моих алых крыльев — надеюсь, когда их снимали, не повредили замысловатую застежку. Но костюм все еще оставался на мне, и это радовало: одевался он интересным образом, да и снимался с трудом, так что посторонний, не посвященный в тонкости швейного мастерства, не смог бы снять его, не разорвав. То, что костюм цел, доказывало, что остальное сняли только для моего удобства. Пугало лишь отсутствие моих вещей.

Я села на кровати и уставилась на дверь, ожидая прихода моего похитителя. Но ничего не происходило: мерная качка судна продолжалась, стулья ездили по тому же маршруту, что показывало на прежний курс. В дверь никто и не думал ломиться. Чувствуя, что засыпаю, я встрепенулась: надо устроить хоть какой-то будильник, чтобы знать о гостях заранее: терпеть не могу не контролировать ситуацию.

Я огляделась и увидела глубокий сосуд с водой, видимо, для умывания. На столе, в специальном углублении, стояла кружка. В сундуке, прикрепленном к полу, я обнаружила пару длинных бечевок. Быстренько соорудив простенькую детскую ловушку с кружкой над дверью, привязав веревку к ручке двери, я со спокойным сердцем легла спать: никто не войдет сюда, не устроив при этом большого шума.

И ловушка сработала. Но то, что сработало именно мое сооружение, я поняла позднее. Сначала проснулась от дикого грохота и с визгом слетела с кровати, застав перед глазами такую картину: мой знакомый эфемерид, распахнув дверь, словил на свою рыжую голову кружку с водой. От неожиданности отпрыгнул в сторону, но запутался в бечевках, которыми я опутала ловушку, не зная, в какую сторону открывается дверь, и поэтому проработала оба варианта. И теперь, барахтаясь в обломках стульев, мокрый и очумевший эфемерид старался выпутаться из петли на щиколотке.

— И вам здрасте, — хихикнула я.

Парень бросил на меня мрачный взгляд:

— Что ты тут устроила?

— Торжественное приветствие своего похитителя, — невинно хлопая ресницами, объяснила я. — Или ты ожидал более теплую встречу? Извини, чайника не нашлось, водичка только холодная!

Эфемериду надоело возиться с веревкой и он, достав из-за пояса нуч с костяной ручкой, просто перерезал ее. Увидев оружие, я насторожилась. Тем более, эфемерид не торопился убирать свой ножичек обратно.

— Боишься? — подмигнул он. — Вот это уже верное настроение, а то непорядок: жертва затиранила своего похитителя!

— Не то, чтобы боюсь, — четно призналась я. — Просто не очень люблю холодное оружие… в чужих руках. Вот если бы ты дал мне немного поиграться со своим клинком, я была бы более довольна.

— Давай, я лучше дам тебе поиграться, — хитро сощурился нахальный рыжик, — с чем-нибудь еще, не столь опасным, но не менее интересным.

Вспыхнув до корней волос, я метнула в эфемерида презрительный взгляд, подчеркнуто медленно оглядывая мужчину с головы до ног:

— Только сунься ко мне, черноглазый, и сразу получишь по наглой рыжей морде! — предупредила я.

Эфемерид усмехнулся и, не спуская с меня глаз, обойдя обломки стульев, присел на краешек стола. Нуч он спрятал, что немного успокоило.

— А вот твои глаза меня сразили наповал еще там, на площади, где я тебя впервые увидел, — неожиданно мягким тоном поделился мужчина. — Я слышал о белках, но еще не видел. Там продавали двух девушек с белой кожей, но та, другая не идет ни в какое сравнение с тобой. Какие выразительные глаза: можешь говорить без слов, метать молнии, выражать все эмоции…