Танец в пламени дракона

Глава 17. Сигги

Драккар ложится на борт, и я чувствую, как ноги отрываются от палубы и повисают в воздухе. Волна рассыпалась тысячами капель и отвратительный скрежет пробился шум сходящих с ума волн и завывание урагана.

Я способна только удержаться вцепившись изо всех сил в мачту Морского змея. Как я вновь могла очутиться здесь? Этот корабль затонул много лет назад, его горделивая шея раскололась, врезавшись в черную скалу невесть как поджидавшую у самого берега.

И где все? Где эти мореходы, казавшиеся ей тогда столь опытными, столь уверенными в себе. Печальный, еле слышный голос вторит голосу бури. Мертвы.

Очередная волна ударяет о борт и странные мысли покидают меня теряясь в глубине как обломки кораблекрушения. Здесь никого нет, никого кто мог бы помочь тебе, будь ты даже трижды королевой!

Платье прилипло к телу, руки от напряжения дрожали и скользили. Еще одна волна и драккар наберет слишком много воды.

Как же холодно!

Еще один толчок и мачта выскользнет из рук и тогда конец. Но конец и так наступит через мгновение. Следующий вал с размаху швырнет судно на скалы или драккар затопит огромная масса обрушившейся с небес воды.

- Сигги! Ты слышишь меня? Встань!

Голос, перекрываемый свистом ветра, был едва различим. И совершенно непонятно было откуда он доносился. Она покрутила головой. Нет, она не сможет.

- Сигги вставай сейчас же! Ты не можешь иначе! Слышишь меня! Встань женщина!

Этот крик оглушает, заставляет вздрогнуть. Он громче шторма, ветра, треска деревянных бортов под ударами стихии, громче ударов сердца, что сейчас готово вырваться наружу.

- Встань! И скорее к румпелю!

Я просто не могу не подчиниться. Кажется в этом голосе вся сила мира. Но я не узнаю его. Я даже не могу понять, он принадлежит мужчине или женщине.

Колени содраны до крови, платье прилипло к телу и тянет обратно, к скользким палубным доскам. Но я встаю, миллиметр за миллиметром поднимаю свое измученное тело.

- Быстрее, Сигги, быстрее! Ты должна жить! Вспомни о ребенке!

Одной рукой по-прежнему цепляюсь за скользкое дерево. Мачта ходит как живая. А я пытаюсь разглядеть что-то в окружающей темноте. Волосы темными прядями прилипли к лицу, и я пытаюсь смахнуть их одним движением, не получается никак. И от отчаянья начинаю кричать во всю мочь.

- Ааааааааа!

- Вспышка света ударяет по глазам, молния вспыхивает и освещает все вокруг, страшная боль в обожженной руке, и я лечу по мокрой палубе. Лечу по залитому водой настилу едва касаясь грубо обструганных досок босыми ногами и не падаю, врезаюсь грудью в румпель, что преграждает мне путь дальше, во тьму.

От боли почти теряю сознание. Пламя рвется из сердца.

- Сигги, живи!

Пытаюсь удержаться, хватаюсь обеими руками за ожившее от моего движение дерево и в новой вспышке света успеваю заметить, как мимо проплывают и исчезают в налетевшем темном вале черные жадные каменные зубцы. Драккар чуть меняет курс царапая бортом еще один острый пик, чуть выступающий из бурного водоворота. Срезанные каменными гранями щиты взлетают над бортом и с оглушительным грохотом начинают падать вокруг меня разлетаясь на куски. Мелкие щепки врезаются в кожу ладоней подобно тысячам иголок.

Очередной вал в гневе врывается между скал и мой корабль несется на гребне как щепка, подхваченная бурным течением горной реки.

Удар, я перелетаю через борт и падаю в воду. Соленая ледяная влага не дает дышать, кажется, заполняет меня всю до краев. В полном отчаянии бьюсь как рыба, попавшая в расставленные умелым рыбаком сети и чудо происходит.

Земля, земля под ногами!

Отталкиваюсь и врываюсь на поверхность. Выдох со страшной болью в груди. Вдох с ощущением счастья.

Удар волны влечет меня вперед и спустя какой-то неуловимый миг уже раскинув руки лежу, уткнувшись носом в мокрый песок.

Не слышно ни воя ветра, ни грохота прибоя. Только тихий шепот волны.

- Элеонора...

Переворачиваюсь на спину и вижу, как в просвете грозовых облаков выплывает сверкающая ночная хозяйка. Шторм кончился, истратив свои последние силы, чтобы забросить меня на этот песчаный пляж.

Спазмы сотрясают все тело, и темная вода вырывается наружу вместе с остатками пережитого ужаса.

Я падаю на спину и начинаю хохотать.

Жива! Я жива! Мы живы!

Странное воспоминание гаснет, растворяется во тьме. Остается голос, пробивающийся сквозь ватную тишину.

- Сигги! Элеонора! Вы слышите меня?

Резкая боль заставляет вздрогнуть. Она открывает глаза и сразу начинает моргать, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь пелену влаги.

Дождь. Ливень. Струи хлещут прямо в лицо, по горящей щеке, по глазам, по груди в которой до сих пор кажется еще осталась боль утраты.

- Лиза...

Нет сил. Глаза закрываются словно сами собой. И тут же резкая боль в щеке вновь возвращает к жизни.

Теперь Элеонора может разглядеть его. Человека, который недавно наведался в ее таверну. Музыкант, который позволил себе издеваться над ее горем в своих песенках. Впрочем, он не мог знать...

- Сигги, да очнись же!

Он вновь хочет ее ударить! Но нет!

- Кто ты?

Язык распух и слова еле-еле различимы. Но мужчина доволен. Он хватает за плечи и пытается поднять. Только сейчас она внезапно начинает ощущать свое тело и все остальное, что обрушивается со всех сторон.

Ей холодно, больно, во рту отвратительный привкус, щеки горят от пощечин, одежда промокла насквозь. Нечем дышать. Запах дыма смешивается с острым ароматом свежей крови от прокушенной губы и еще тысячи ароматов набрасываются на Элеонору со всех сторон.