Танец в пламени дракона

Глава 20. Терье

Этот день не должен был отличаться от любого другого. Жизнь Терье была попросту однообразной и невыносимо монотонной.

Прогулки по дворцовому саду с Азизой и, реже с сестрой. Поездки по городу инкогнито, в одежде военного или еще чаще, богатого купца. Базары, лавки, бесконечные покупки. Восхитительное оружие, великолепные доспехи. Редкие книги. Недостатка в деньгах не было. Вопросы об этом вызывали у жены смех.

Нечастые выезды на охоту. Кажется, что сторожа сидели за каждым кустом и на каждом дереве. Бедные звери метались между загонщиками и гибли под ливнем стрел.

Травля животных было единственное место, где изредка удавалось увидеться с родственниками жены. Возможно, братья Азизы и не считали его ровней себе, сыновьям царя, однако он был воином и находиться рядом с ним во время загонов диких зверей было для них интересной забавой. Как и для Терье возможностью больше узнать о своих не то врагах, не то союзниках в будущих походах. А то, что эти походы состоятся, граф не сомневался.

Другой бы на его месте просто наслаждался спокойной семейной жизнью. Но Терье всего было мало. Для молодого человека, привыкшего к дружеским попойкам со сверстниками и веселому времяпровождению с красивыми девушками в столице, такой образ жизни вызывал тоску. Время от времени граф пытался завязать знакомство с тысячниками бессмертных. Но они избегали его как прокаженного. Все, за исключением Шерзода.

Этот военачальник сопровождал Азизу в памятном походе и командовал катафрактариями во время сражения у двух холмов. Кажется его также как и Терье интересовали устройство вражеской армии и боевые качества гусарской кавалерии. Вот с ним и собирался сегодня встретиться граф за чашей вина.

Но все повернулось иначе.

- Эй, северянин! Позволь узнать, как поживает повелительница твоего сердца? Ее красота все также блистает как солнце на небе? Ее рука все также уверенно держит рукоять меча. Ее стрелы метко попадают в цель? Могут сразить на скаку любого врага? А твое сердце ранят сладкой болью? Пускай дни благоденствия дочери шахиншаха да продлятся вечно!

Терье до того внимательно наблюдавший за столкновением двух пеших отрядов бессмертных, повернулся и вежливо поприветствовал чернобородого воина. Сегодня Шерзод был не похож сам на себя. Воин, обычно выбиравший темную, чрезвычайно скромную, но знакомую каждому одежду бессмертного сегодня был во всем белом. О его воинском звании напоминали лишь украшенные серебром черные ножны его зульфикара. С этим странным оружием уроженец пустыни не расставался никогда.

- Благодарю тебя, мой любезный друг! С моей прекрасной супругой все хорошо.

Все эти слащавые словоизлияния временами доводили Терье до тошноты. Но раз в этих местах так принято, то, что оставалось делать?

Хазарапатис бессмертных усмехнулся и кинул взгляд в сторону солдат, в это время старательно сражавшихся на плацу с помощью тупых копий и мечей.

- Как тебе царская пехота? Повелитель считает свою гвардию лучшими воинами в мире.

Мысли графа в этот момент переключились на его супругу и новость которой она его буквально оглушила несколько дней тому назад. Сейчас все, кроме этого, отошло на задний план. Сказать, что Терье не обрадовался было, пожалуй, не сказать ничего. И все-таки, с другой стороны, теперь он еще больше будет связан с окружающим его по-прежнему чужим миром. Да и власть шахиншаха над ним, над его семьей станет еще сильнее. К счастью, пока никто не знает. Пока.

- Да ты что, спишь, дорогой? Или воинское искусство бессмертной тысячи шахиншаха так заворожило железного человека?

“Железными людьми” парсы называли панцирную кавалерию франконов. Здесь же, кличка накрепко приклеилась к графу благодаря его исключительному умению фехтовальщика. На тренировочном плацу и в скрытых от глаз отчаянных поединках в степи пока никто не смог устоять против молодого мужа шахини.

Слова сына пустыни вырвали Терье из раздумий, и он дружески приобнял своего приятеля.

- Ваши воины отлично умеют сражаться, но в обычных условиях им не устоять против длинных копий.

- Но ведь у Двух холмов мы вам поддали здорово.

Терье не мог не согласиться со словами гвардейского офицера.

- Да. Там вам удалось смять ряды терций. Но это, в первую очередь заслуга военной хитрости и ваших магов. Я беседовал с командирами. Там, где наши солдаты вовремя остановились ваши воины даже не смогли приблизиться к ротам копейщиков.

- Друг мой, война — это путь обмана. Так говорят желтые люди из-за великой пустыни. И я с ними согласен. Теперь мы больше знаем о вас. А вы о нас нет.

- Сейчас я не думаю о войне.

- Да, дорогой мой, сейчас бы подумать о чаше сладкого напитка со склонов южных гор, Аххх! Как говорит поэт:

Пусть оплачет себя обнесенный вином –

Он остался без доли на пире земном.

Слова Шерзода вызвали у ярла скептическую улыбку.

- Разве твой пророк не советует истинно верующим избегать соблазна винопития?

Уроженец пустыни вознес руки к небу.

- Советует! Но настоящий мужчина всегда знает, каким советам он должен следовать. Заметь бог у нас один, пускай и пророки разные, но слова они должны произносить понятные для всех нас одинаково. Ибо, в конце концов, там в небесных пределах, судить нас будут по делам нашим, а не придуманным скучным правилам.

- Не думаю, что ваши священники обрадовались бы, услышь они твои слова.

Морщины на смуглом лице воина на мгновенье стали как будто еще глубже, разрывая каньонами тени казавшуюся столь беззаботной улыбку. Военачальник чуть наклонился ближе к плечу графа и проговорил совсем другим, холодным тоном:

- Но мы же им об этом не скажем. Правда?