Танго под ливнем

Новые проблемы

Теперь мы встречаемся не только в студии. Он приходит на мои лекции (сидит в последнем ряду и делает вид, что слушает). Я — на его репетиции (прячусь за колонной и наблюдаю, как он двигается).

Мы пьём кофе в той самой кофейне, где когда‑то поругались из‑за книги. Теперь делим одну чашку на двоих.

— Ты всё ещё читаешь слишком много, — замечает он.

— А ты всё ещё слишком самоуверен, — парирую я.

Смеёмся. И это звучит так правильно.

***

Через неделю.
Однажды он задерживается. Не отвечает на сообщения. А потом приходит — с виноватым взглядом и запахом чужих духов.

— Это коллега, — объясняет быстро. — Мы обсуждали новый проект.

Я молчу. Внутри — холод.

— Ты не обязана мне верить, — говорит он. — Но я не хочу терять то, что у нас есть.

Смотрю на него. Вижу: он боится. Так же, как я.

— Давай без секретов, — прошу. — Иначе всё рухнет.

Он кивает. Обнимает. И я чувствую: мы справимся. Он сказал, что расскажет в чем дело потом… когда наступит время для откровений.

***

Город будто накрыло свинцовым одеялом. Даже солнце — и то прячется за тучами, будто боится смотреть, как Алексей несёт в себе эту немую, тяжёлую боль.

Его мать умерла.

Я узнаю об этом случайно: звоню, чтобы позвать его на репетицию, а в трубке — чужой, осипший голос:

— Василиса? Это Алексей. Мама… не успела.

И всё. Ни слёз, ни крика. Только тишина, в которой тонет моё «соболезную».

***

И пришлось начать действовать.
Я прихожу к нему на следующий день. Стучусь — долго, настойчиво. Дверь открывается не сразу.

Он стоит в проходе — в той же рубашке, что и вчера, глаза красные, но сухие.

— Не надо, — говорит тихо. — Я не… не могу сейчас.

А я просто обнимаю его. Без слов. Потому что слова здесь — как песок сквозь пальцы.

Он не отталкивает. Но и не отвечает на объятие. Стоит, словно каменный.

— Я буду здесь, — шепчу. — Хоть молча. Хоть просто рядом.

Он кивает. И это уже что‑то. Это лучше, чем болезненное молчание.

***

Дни тянутся, как резина. Алексей почти не появляется в студии. Я репетирую одна, но каждый раз ловлю себя на том, что жду его шага, его взгляда, его руки, которая всегда вовремя подхватывала меня в танце.

В университете — другая реальность. Лекции, семинары, дедлайны. И Андрей Шишикин, мой друг по парам, который снова заглядывает в мой конспект:

— Василиса, выручай! Я опять не успел…

Я знаю, что не должна. Знаю, что это нечестно. Но вижу его виноватую улыбку, его растерянный взгляд — и сдаюсь.

— Только на этот раз, — предупреждаю, протягивая тетрадь.

Он благодарно кивает, а я думаю: а что, если помощь — это не всегда про правила?