Танго sforzando

Глава 3.1.

Наконец, она осталась одна.

Не раздеваясь, легла на диван, положив ноги на подлокотник- не очень удобно, но всё равно.

Обрывки фраз, буквы сложились в вопрос, который повис над её изголовьем, подсвечивая его изумрудно-красным маревом: «За что?»

Что она, Стеша Сомова, двадцати трех лет от роду, умница и отличница по жизни, послушная дочь и верный товарищ, сделала не так?

«Всё, что нас не убивает, делает сильнее. Отлично. Новость об измене Олега меня не убила. Значит, сделала сильнее. Для чего? Какие планы у Всевышнего на меня, чтобы провести через эту грязь и мерзость? Через вот этот взгляд матери и слова «Что ты там такое натворила»?»

Телефон вздрагивал и гудел, не переставая. Пришлось встать и выключить.

Требовательно постучала мать:

- Степанида, открой немедленно! Что за глупые выходки?!

Стеша тупо уставилась на дверь и включила магнитофон громче. Стоял как раз диск группы «Ария». «Есть точка невозврата из мечты». «Это как раз про меня», - Стеша опять легла, закрыла глаза.

Мерзко не то, что он полюбил другую: от этого никто не застрахован. Мерзко враньё. Грубое и систематическое. Заставлять её звонить строго по времени, встречаться в строго отведенные дни, строить совместные планы, предлагать платье, в котором ей следовало предстать перед будущей свекровью...

Тихо стучали ходики настенных часов, доставшихся от прабабушки, мать хотела выбросить их, Стеша спасла, спрятав в своей комнате. Деревянная кукушка выглянула из своего домика, прокукукала десять раз. Закат за окном медленно остывал: над горизонтом стелилась тонкая малиново-красная полоса, утопая в угольно-чёрном.

Острое чувство одиночества овладело Стешей.

Она слышала, как вернулся с работы отец.

Закрывшись на кухне, родители долго о чём-то разговаривали. Впрочем, девушка знала, о чём. И о ком. Устало закрыла глаза, прислушиваясь к пустоте, очутившейся в душе.

- Таня, я тебя просто не понимаю! - донеслось сквозь эту пустоту. Словно мостик из небытия.

Неразборчивый шёпот матери в ответ.

- Так показалось или целовался? - громогласно прогремел он. Снова возбуждённый шёпот матери. Стеша разобрала слова «он говорит» и «недоразумение».

Девушка распахнула глаза, вся обратилась в слух. Голос отца, суровый и отчетливый, разрезал сонный полумрак благоустроенной квартиры:

- Я не знаю, что ты там себе придумала. Но вот что я тебе скажу, - он сделал ударение на слове «я», - Степанида не на помойке себя нашла, чтобы сопли за этим упырем глотать пока он по девкам бегать будет. Ещё чего не хватало! И тебе, как матери, должно быть стыдно, что ты сейчас здесь со мной чаи распиваешь, а должна быть там, с дочерью...

Он что-то ещё говорил, теперь уже тихо и отрывисто. Послышались всхлипывания матери. Стеша села.

А в следующий момент, узкая полоска света скользнула по паркету, и в комнату к дочери вошел Андрей Иванович.

Замер на пороге, привыкая к темноте.

Прошёл внутрь, присел рядом с дочерью на диван, устало вытер лысину.

- Дочь, мне мама всё рассказала, - он помолчал. - Ты мне скажи - правда, целовался?

- Правда. Ирка Золотарёва тоже видела... Она меня оттуда и уволокла.

- Молодец девка... Спасибо ей, - вздохнул отец. - Видишь, как оно бывает.

- Пап, мне не больно. Просто... пусто.

Он вздохнул, похлопал её по острой коленке:

- Всё перемелется, мука будет. Может, тебе путёвку в санаторий взять? Отдышаться и обдумать всё?

Она покачала головой. Отец вздохнул. Похлопав по плечу, притворив за собой дверь, прошел в спальню.

«Надо позвонить Ирке», - мелькнуло в голове. Она потянулась к сотовому, включила аппарат, словно завороженная наблюдая, как на чёрном экране расцветают ярко-синие и золотые диковинные узоры.

Мигнула заставка, показывая пропущенные вызовы и сообщения. Динка звонила, Ирина. Семь раз Олег. Непринятое сообщение от неизвестного абонента. Стеша подумала, что по работе. Открыла вкладку.

Неприбранная комната. Растерзанная постель. Олег над распластавшейся девицей. Властные руки удерживают её, грубо и непристойно. Страстные объятия. Смена поз. Его лицо. На губах - самодовольная ухмылка, в глазах - дьявольский огонь, наслаждение и похоть.

Стеша выронила аппарат, прижала ладони ко рту, удерживая крик и приступ тошноты.

Какую роль он ей уготовил? Хотя... Стеша и так понимала: ждать Олега с работы, терпеть его «занятость», не задавать «лишних» вопросов, пока он будет наслаждаться жизнью во всех её проявлениях. Перед глазами встала откровенно целующаяся пара. «Котик», блин. В носу засвербело от всплывшего в памяти приторно-сладкого аромата.