Танкистка Его Величества

Свободная пташка

Её предали и бросили.

Чайная ложечка механически кромсала лимонное пирожное. Глаза безразлично смотрели куда-то в сторону ящика для сбора одежды бездомным, в данный момент разграбляемого группой анархистов. Маргери Тирелл — президент сестринства BAE. Джоффри — бойфренд Маргери Тирелл. Всё, к чему она шла эти три года, рухнуло в один миг.

— Ой, Санса! — Сидевшая напротив Джейни Пуль всплеснула руками. — А ты знала, что Джоффри — нацист? — Карие глаза подруги округлились и стали большими-пребольшими — почти как у героинь итийских мультиков.

Санса равнодушно пожала плечами и поднесла ко рту кусочек пирожного. Плевать. Она вычеркнула этого человека из своей жизни и более ничего о нём знать не хотела.

Мимо открытой веранды кафе прошумела толпа фанатов «Галлтаун Юнайтед» с автомобильными покрышками, двумя скамейками из парка и каким-то строительным мусором в руках: они направлялись в сторону центра, где протестующие укрепляли баррикады в ожидании подхода ланнистеровских войск. Безумный, безумный мир. Все вокруг посходили с ума, и никому здесь не было дела до переживаний Сансы Старк.

— Кошмар! Что творится, — Джейни проводила компанию мужчин опасливым взглядом. — Хвала Богам, завтра утром я улетаю в Винтерфелл. Ты не боишься тут оставаться?

Санса снова молча покачала головой. Совсем недавно она тоже готова была бросить всё и бежать из этого дурдома, но теперь всё изменилось. Сегодня бегство могло означать лишь одно — Санса Старк признала своё поражение. Она с содроганием представила, как ей придётся собрать сумки и покинуть дом сестринства под аккомпанемент перешёптываний, мерзеньких смешков и злорадных ухмылочек куриц из свиты Тирелл. Дочка генерал-губернатора Севера раздавлена, повержена и бежит. Нет, она не доставит Маргери и её сучкам такого удовольствия. Нужно сделать вид, что ничего не произошло — так будет правильнее. Пусть просторская стерва подавится своим президентством, не очень-то оно Сансе и нужно было. Старая жизнь закончилась — начинай сначала. Что бы ни случилось, она должна оставаться сильной и не показывать никому своих эмоций.

— Я не боюсь, — Санса постаралась придать своему голосу максимально небрежный тон. — В сущности, что плохого может случиться? Мы ведь подданные Королевства. А революция предоставляет нам отличную возможность продемонстрировать свои профессиональные навыки. Если всё пойдёт как надо, на следующей неделе я наконец добью свою статью.

Занятия в университете отменили ещё полтора месяца назад, когда почти все студенты и значительная часть преподавателей присоединились к бессрочной акции протеста против подписания договора о дружбе и сотрудничестве с Западной Конфедерацией. Чаячий город в целом, и его учебные заведения в частности, всегда считались оплотом левых сил в Долине, поэтому ручкание Роберта Аррена с Серсеей Ланнистер они восприняли с наибольшим негодованием. Аррен никогда не пользовался популярностью на востоке. А ещё больше здесь не любили вице-президента Бейлиша, которого не без оснований считали главным проводником западного влияния в Долине. С тех пор Санса окончательно сосредоточилась на журналистике, пописывая для Gulltown Daily News и нескольких новостных сайтов средней руки.

— Ну как зна-а-аешь, — протянула подруга, медленно отодвигая допитый кофейный стаканчик. — Ты сейчас куда? Туда? — Слово «туда» она произнесла так, будто говорила по меньшей мере о седьмом пекле. В последнее время оно, впрочем, действительно переместилось на Площадь Независимости.

— Туда, — подтвердила Санса. — Вчера я списалась с Берриком Дондаррионом, и он пообещал мне большое интервью. Классно, да?

— Ух ты, Берик Дондаррион? Он та-а-акой красивый, — Джейни мечтательно закатила глаза, — и смелый. Ах!

— Ваши кексики для революции, мисс Стоун, — официантка приземлила рядом с ними объёмный пакет.

— Благодарю вас, — Санса улыбнулась ей любезно, как и всегда. Никто не должен знать, как погано у неё на душе. — Поможешь мне донести их, Джейни?

Пуль помялась, решая, по всей видимости, стоит ли возможность увидеть вживую Берика Дондарриона похода в Седьмое Пекло.

— Ну хорошо. Только ради тебя, подруга, — выдохнула она наконец. — И Берика, ох.
 

***​

В обычные летние дни исторический центр Чаячьего города кишел туристами со всего света, но только не теперь. Чем ближе они подходили к цели, тем больше следов жестокого уличного противостояния встречалось на пути. Вся Юниверсити-стрит от кампуса до Площади Независимости была усеяна камнями, обрывками ткани, осколками бутылок, ошмётками петард и гранат со слезоточивым газом. Компашки студентов бродили туда-сюда по полю брани, запихивая свидетельства отгремевшей битвы в мусорные мешки. Под ласковыми солнечными лучами это место выглядело уже не так жутко, как две ночи назад. Они спустились вниз по улице, перекидываясь приветствиями и обмениваясь сплетнями со встреченными знакомыми.

Джейни пронзительно пискнула, хватая Сансу за локоть. Подруга испуганно глядела на иссечённый пулями каменный забор и окровавленный сине-белый флаг Долины, вывешенный на нём. Чуть поодаль, за сломанным павильончиком автобусной остановки, виднелся импровизированный мемориал с фотографиями протестующих, застреленных полицией в тот злополучный день: цветы, фанатские шарфы «Галлтаун Юнайтед», игрушки да дюжина строительных касок устилали асфальт у его подножия. Незнакомая ей девушка поставила зажжённую свечку в стенную нишу рядом со статуэткой Неведомого и опустилась на колени перед мемориалом, разглядывая снизу вверх лица на снимках.

Сансу больше не пугали такие вещи. Три года, проведённые в университете Чаячьего города и сестринстве BAE, превратили домашнюю девочку в сильную и независимую женщину. Она лично слышала стрельбу, интервьюировала участников событий и даже слегка гордилась тем, что ей довелось слегка во всём этом поучаствовать.

— О, Санса. Слышала последние новости? — поинтересовалась Мия Стоун, забрасывая в мешок обломок бейсбольной биты.

Мия входила в число тех немногих сестёр, что бросили вызов курятнику Маргери и поддержали Сансу на выборах.

— Привет, Мия. — Она остановилась. — Что за новости?

— На границе Королевства и Запада какая-то ерунда началась — пишут, что чуть ли не полноценная война там идёт. — Девушка поставила ношу и достала пачку сигарет. — Из огня да в полымя прям. Не созванивалась со своими?

Созваниваться с родителями Сансе сейчас хотелось менее всего. Совсем недавно они впервые громко поссорились из-за чересчур настойчивого желания мамы увезти её в Винтерфелл. С нехарактерной для себя непокорностью Санса аргументировано объяснила им, что на данный момент сделать это без ущерба для её репутации в сестринстве было совершенно невозможно. И кажется, мама с папой были шокированы этим внезапным всплеском самостоятельности не меньше её самой. Нет, звонить родителям сейчас не следовало. Вставший на их сторону Робб тоже отпадал.

Неожиданно пальцы сами нашли в телефонной книге номер Арьи. Строго говоря, их с сестрой последняя беседа была лишь немногим более приятной. Однако с Арьей хотя бы можно было перекинуться парой слов, не опасаясь нравоучений, да и где-то в глубине души Санса всё же беспокоилась за эту мелкую стерву, служившую как раз в районе Божьего Ока. Через минуту это беспокойство усилилось ещё более — Арья была вне зоны доступа. Оставив попытки дозвониться, Санса зашла на арьину страничку в соцсети. Сестра радостно улыбалась гостю с аватарки: на её левом плече лежал пулемёт, а свободная рука демонстрировала средний палец. Если верить информации в верхнем углу, в последний раз Арья была в сети пять часов назад.

Час от часу не легче. В последнее время Сансе казалось, что она стоит под каким-то бесконечным дерьмопадом, все попытки выбраться из-под которого обречены на фиаско. Спрятав смартфон в задний карман джинсов и восхитительно грязно выругавшись про себя, она пошагала дальше, увлекая за собой охающую и ахающую Джейни.

Площадь Независимости была забита народом, как и все предыдущие недели. С момента бегства президента Аррена в её облике ничего толком не поменялось: баррикады из булыжника, покрышек и мешков с песком всё так же стояли на своих местах, а выгоревшая гостиница «Соколиное гнездо» зияла чернотой разбитых окон. Разве что стало немного чище, да полиция с национальной гвардией окончательно исчезли отсюда. Искажённый микрофоном громкий мужской голос и многоголосое скандирование «Долина будет свободной» подсказывали ей, что на сцене выступает очередной оратор.

—…кто из вас не мечтал о свободе, пусть первым бросит в меня бутылку. Заставить нас маршировать строем и голосовать за третий срок Серсеи — вот чего они хотят. В пекло Бейлиша, в пекло Ланнистеров. Долина не станет новым Трезубцем, мы никогда не сдадимся!

«Берик выступает», — пояснил кто-то.

Берик Дондаррион!

В последние дни Санса часто слышала это имя. Президент братства BWB, герой битвы на Юниверсити-стрит и один из наиболее популярных лидеров протестующих. Берик стоял на башне подбитого полицейского броневика, возвышалась над людским морем, словно мини-версия Колонны Независимости за его спиной, а белые ватные нити перистых облаков проплывали над головой оратора. В этот момент он напоминал полководца, вдохновляющего своё войско на битву с превосходящими силами врага.

— Пепел павших героев стучит в моё сердце, обагрённые кровью флаги осеняют мой путь! Долина будет свободной!

Санса мысленно включила эпическую музыку, дорисовывая ему развевающийся плащ и большой двуручный меч. Впрочем, Берик и без них смотрелся великолепно: даже закрывающая выбитый резиновой пулей глаз широкая чёрная повязка ничуть не вредила его мужественной красоте. Отважный рыцарь, получивший раны в боях со злом — вот на кого он был похож. Джейни Пуль восхищённо выдохнула рядом, подтверждая её мнение.

— ДОЛИНА БУДЕТ СВОБОДНОЙ! — восторженно проорали сотни глоток.

Под вопли и аплодисменты Берик слез с броневика, уступая своё место Тиене Сэнд из DSS.

— Санса! — Он приветственно помахал девушкам, вытягивая шею над человеческим морем. — Салага! Дейн! Где тебя носит? Проводи дам.

Белокурый парень, которому адресовались последние слова, метнулся к Сансе и Джейни, отважно расчищая им путь через неистовствующую толпу, выкрикивающую новые долиносвободные заряды уже под руководством Тиены.

— Прости, прямо сейчас дать интервью я не смогу, — Берик извиняющее улыбнулся и взял её за руку, уводя на более-менее свободный участок площади. Санса не смогла не отметить, что на расстоянии вытянутой руки он смотрелся ещё лучше, чем издали. Блондин двигался впереди, работая их тараном. Джейни тащилась в хвосте, раздавая кексики революции желающим. — Ланнистеровцы входят в город, ребята заблокировали одну из колонн, нужно ехать туда. Впрочем, если хотите, можете прокатиться с нами. Эй, Торос!

Возле спуска в подземку, куда их вывел Берик, пахло бензином и скипидаром; пространство вокруг было усеяно разношёрстными ёмкостями из-под алкогольных напитков, керосина, подсолнечного масла и ещё какой-то загадочной тарой без этикеток. Посреди этого рукотворного хаоса молодой человек в живописно заляпанной красной толстовке разливал по бутылкам вонючую коричневую жидкость. Плакат за его спиной гласил:

      «Товарищ! Выпил пиво — отдай бутылку Торосу
      UPD
      А лучше отдай полную»

— Познакомься, это Торос из Мира, он изучает химию, кажется… или тебя уже отчислили? Торос, это Санса — она пишет статью о революции и хочет узнать, за что ты сражаешься.

Парень запихал кусок пакли в горлышко бутылки и поднял на них глаза, откидывая со лба прядь немытых волос:

— Во славу Владыки Света, конечно.

— Э-э-э… Торос немного странный, но так он классный чувак, — пояснил Берик. — Бро, поедешь с нами в Нортгейт? Там наши блокировали колонну наци.

— Намечается огненная вечеринка? — Изготовитель коктейлей сразу оживился. — Это р’глороугодное дело. Противотанковые брать, или так?

— Что-нибудь поядерней бери, дабы им жизнь мёдом не казалась, — единственный глаз Берика воинственно сверкнул. — Вы тоже с нами, леди? Предупреждаю — это может быть опасно.

— Почему бы и нет. — Возможная встреча с ланнистровцами Сансу не пугала. Вряд ли это будет опаснее Юниверсити-стрит. — А ты, Джейни? — она повернулась к подруге.

— Э? А-а-а, да-а-а, конечно. — Пуль, кажется, была согласна на всё, если рядом был её кумир. — Угощайся кексиком, Торос.