Таня. Чужая среди своих.

Глава 10

Когда они с Сашей под ручку шли по школьному коридору, все взгляды были обращены на них. Они и правда, были красивой парой, но взгляды, которые они ловили на себе, далеко не всегда были восхищенными. Чаще завистливыми — от девчонок, поскольку Саша был красивым парнем, от мальчиков — она была сегодня здесь, пожалуй, королевой красоты. Злые взгляды, особенно от одной известной группы подружек. Удивленные взгляды, встречались даже искренне восхищенные. Не было только взглядов равнодушных.

***

Люди, вышедшие на тропу зрелости, часто идеализируют подростковый возраст, вспоминая только все хорошее, что было в то время. Но если честно признаются сами себе, то вспомнят, что было очень по-разному: ссоры, обиды, вселенские переживания, интриги, борьба за место, за влияние, за любовь. В переходном возрасте все на свете воспринимается с этаким надрывом, нет полутонов, все черно-белое: любить так любить, ненавидеть, так ненавидеть. Всё или да или нет, или идите к черту!

С возрастом эта острота ощущений теряется, что и хорошо и плохо. Хорошо, потому что жизнь на самом деле вовсе не черно-белая, она вся из полутонов и чем лучше ты это понимаешь, тем легче жить. А плохо потому, что ты уже больше никогда не испытываешь такой бури чувств, такой остроты ощущений, такого напора эмоций, такой решимости действовать, такого вкуса к жизни. По сути, что хотел старик Фауст от Мефистофеля? — Да вот этого самого: вновь испытать всю остроту и гамму чувств молодости и на пике их воскликнуть: «Остановись мгновенье!». Потому что дальше уже не будет ничего даже близко похожего. Дальше ты будешь только вспоминать: «А вот у нас было не так…», «мороженое было, конечно, вкуснее…», «люди были другими…» и всякую подобную чушь. Но где-то глубоко внутри ты будешь понимать, что дело не в других временах, людях или вкусе мороженого, дело в тебе. Это твои чувства утратили остроту восприятия, это твои нервы больше не выносят шумной реки молодости, все дело только в тебе и больше ни в ком и ни в чем. Есть, правда, и хорошая сторона: все плохое, что было в детстве и юности, забывается, больше не выглядит каким-то ужасным, из-за чего все дети хотят избавиться, поскорее вырасти, стать взрослыми. Ты этого уже не помнишь, память сохраняет только все самое лучшее. Наша память хранит нас, даже путем подмены воспоминаний. Ведь любые воспоминания — это лишь интерпретация реальности.

***

Четыре подруги курили за школой, чувствуя себя справедливыми мстительницами, поскольку были уверены: их дело правое, выскочка Гагара должны быть наказана за всё: за их собственное унижение, за боль, за обиду, да просто за то, что она, сучка, такая красивая и умная. Последнего никто вслух не признавал, но в душе знала каждая.

— Ну что, — не выдержала Светка, — они придут?

— Не ссы, — снисходительно ответила Оксана, — куда они денутся, придут.

И внимательно оглядев подругу, которую от нервов даже немного потряхивало, добавила:

— Да не мандражируй ты, эти парни весь район в кулаке держат. До Сашки, кавалера ее, докопаются, врежут ему пару раз, знаешь, как они дерутся? Их все боятся! А эта дура точно полезет за дружка своего заступаться, разнимать, тут-то ей и наваляют как бы случайно, не разобравшись! Я попросила, чтобы как следует ей морду разукрасили, чтобы надолго запомнила этот выпускной, на всю жизнь!

Подружки чуть пьяненько рассмеялись, они уже успели хлебнуть немножко кофейного ликера. А потому глаза у всех горели огнем справедливой мести. Друзья Оксаны парни взрослые, им уже в армию в этом году идти, ПТУ заканчивают, они этой дряни всыпят по первое число!

***

А в это время Таня с Сашей самозабвенно танцевали, не обращая внимания ни на кого вокруг. Только она и он, только музыка, только стук сердец, только блеск глаз, только прикосновения, только объятия.

Все медленные танцы они, никого уже не стесняясь, кружили по залу, плотно прижавшись, и обняв друг друга — грудь к груди, щека к щеке, дыхание щекочет уши, ноги касаются друг друга, а запах волос пьянит и дразнит. Даже некоторые быстрые танцы они, словно не замечая, продолжали танцевать, обнявшись, лишь чуть убыстряя темп в такт музыке.

Таня видела, что Саша плывет, он весь ее и только ее — бери голыми руками и делай с ним, что хочешь. Она засмеялась от счастья, переполнявшего ее. Еще два месяца назад она была никем и ничем: если и не до конца уродина, то настолько некрасивая, что любить ее могли лишь мама с бабушкой. Она была нищая, ее наряды были самые дешевые и уже старенькие, да и учиться ей предстояло еще целый год.

А кто она сегодня? — Сегодня — она звезда этого праздника, сегодня она в центре внимания. Ей завидуют, ею любуются, ее хотят и ее ненавидят все вокруг! Разве не стоит для этого жить? Разве это не счастье? Если бы она могла, то крикнула бы: «Остановись прекрасное мгновенье! Ничего лучшего уже не будет, так пусть все это длится вечно!». И кто ее осудит за эти чувства, за эти мысли? Кто прошел через то, через что пришлось пройти ей? Но, конечно, Таня не стала бы ничего кричать, поскольку твердо верила — будут еще в ее жизни и другие, может быть, даже более счастливые мгновения!

Краем глаза она заметила, как та самая четверка подруг, которым она тогда показала мастер-класс по бою без правил, злобно зыркает в их сторону. Ей даже жалко их немного стало. И правда, красивые ведь девочки, просто взяли на себе больше, чем смогли унести. С кем не бывает? Им бы подружиться, ведь они же, наверняка, совсем не такие, какими хотят себя показать. Жаль, времени на это уже нет, школа, считай, осталась в прошлом.

Но тут же ее настроение изменилось, ведь это именно они больше всех не один год дразнили ее, издевались над ней, доводили до слез. Так что все справедливо и нечего их жалеть, сами напросились. Это не она первая начала, она просто защищалась. К тому же, что-то в их взглядах Тане не понравилось, было в них некое злорадство. Да и черт с ними!