Таня. Чужая среди своих.

Глава 13

Когда компания лихих парней, которые и составят костяк будущих бандитских группировок «лихих девяностых», проводила подруг до общежития, они весело распрощались и договорившись, что «обязательно встретятся», упорхнули мимо суровой вахтерши в свою комнату.

Конечно, если бы не Таня, все так мило и весело ни за что ни закончилось. Но Таня сразу же взяла всех троих в крепкую ментальную узду, не позволяя им ничего лишнего. Так что все ограничилось лишь вполне невинными поцелуями во время танца и на прощание у общежития с Олегом — тем самым блондином с короткой стрижкой и мужественным лицом киногероя. Наташа пофлиртовала с чернявым Игорем, но поцелуй тому удалось урвать лишь в щечку.

Оказалось, что парни совсем не такие уж тупые, как они подумали вначале. Все трое были москвичами, и студентами последнего курса знаменитой Бауманки[1], а так же спортсменами, они занимались боксом. В последнее время и правда, входили в состав некой криминальной кампании, которая одной из первых в Москве стала заниматься денежными поборами с новоявленных коммерсантов, предоставляя им за это свою защиту от таких же, как они сами, бандитов. То есть тем, что позже ушлые журналисты на западный манер назовут рэкетом. Эта кафешка, в которой они сегодня были, как выяснилось, была тоже под ними.

Девчонки еще поболтали, пока готовились ко сну, но едва голова Наташи коснулась подушки, как та сразу уснула — день и правда был сегодня переполнен событиями. А вот Таня не то чтобы не хотела спать, но решила вначале обдумать складывающееся положение дел.

Точный анализ всех известных факторов показывал, что, вероятнее всего, в ближайшие годы в стране наступят смутные времена. Собственно, они уже практически наступили: старые идеалы рушатся, газеты и журналы переполнены публикациями о зверствах сталинского режима и советской власти вообще. По телевизору показывают такое, что невозможно было представить себе даже еще год назад. Понятно, что страну готовят. К чему? Это тоже понятно: к смене власти и, самое главное, к смене политической ориентации. Другим словами, грядет переходный период от социализма к капитализму. А любой переходный период — это неразбериха, любое первичное накопление капитала — это, по сути, грабеж. Для простого народа — это всегда самые трудные времена в плане выживания. Совсем недаром сейчас все чаще стали вспоминать проклятие Конфуция: «Чтоб тебе жить в эпоху перемен!».

Говоря простым языком, в стране грядет период безвластия и беспредела, разгул бандитизма, падение покупательной способности населения в связи с развалом промышленности, обесцениванием рубля и всеми прочими сопутствующими радостями. И все это на фоне полной свободы говорить все, что хочется, гордо называемой «свободой слова» и растущего как на дрожжах личного состояния некоторых. В общем, скоро здесь будут свои миллионеры и свои нищие.

Сколько продлится этот период безвластия и разгула бандитизма? Учитывая опыт начала двадцатого века в России, а так же других стран, прошедших через нечто подобное, в среднем — от пяти до десяти лет, в течение которых государство постепенно будет прибирать власть в свои руки, пока, наконец, не утвердит ее полностью. Но эти годы будут, мягко говоря, трудными. И одновременно, это будет время, в которое можно стать кем угодно, легализовать любые капиталы, добиться почти любого положения в обществе. Ни в какое другое время для гражданина в родном государстве не бывает таких возможностей, но, соответственно, и таких рисков.

Что делать ей, Тане, учитывая все это, а так же те возможности, которые она обрела и которые еще не до конца и не все проснулись в ней? Очевидно, что она должна максимально использовать это время, чтобы к концу десятилетия достигнуть максимума из того, что возможно достигнуть. Сумеет она? — Конечно, сумею, решила Таня и провалилась в сон.

***

Она сидела на траве, на самом краю пропасти, свесив ноги вниз. Там, внизу, были только клубящиеся облака, а над головой — сияющее светило. То, что это не Солнце, было понятно сразу — и размер чуть больше и, главное, другой спектр, с почти неуловимым бледно-зеленым оттенком. Воздух был чистый и прозрачный, дышалось легко и свободно. На Тане было что-то вроде свободного платья, и легкий, приятный ветерок шевелил подол и освежал голые ступни ног.

Рядом сидела взрослая женщина, возраст которой Таня не смогла определить даже приблизительно. В какой-то момент ей казалось, что женщине лет тридцать, а через секунду она выглядела на пятьдесят с хвостиком. Волосы у женщины были белые (именно белые, а не седые и не крашенные), длинные, ниспадающие волнами на плечи и дальше, на спину.

— Это планета, где меня создали, — сказала Тетушка. То, что это именно она Таня поняла сразу. — Она называется, если приблизительно передать словами твоего языка, Хоргва.

— Что означает это слово?

Тетушка захватила горсть земли и подбросила в воздух:

— Почва или земля.

— Кто-нибудь живет здесь сейчас? — с интересом спросила Таня.

— Звери, птицы, морские животные, — ответила Тетушка.

— А люди?

— Люди? Ну, пусть будут люди, хотя сами себя они называли иначе. Они перешли в другое состояние бытия. Они и здесь и везде и нигде.

— Как это, я не понимаю, — Таня наморщила лоб.

— Вряд ли это можно объяснить словами. Скажем, они слились с общим сознанием Вселенной и Основой бытия. Если использовать религиозную терминологию, тоже, конечно, неверную, они стали богом или, правильнее, — соединились, слились с богом. За них не беспокойся, то, чем стали они, это полное бытие и беспредельное счастье.

— Зачем же они тогда послали тебя?

— Понимаешь, Таня, не все были согласны с таким исходом. Да, Планетарный совет принял это решение и почти все поддержали его. Но существовала группа ученых, которые были, как говорят у вас, оппозиционерами, они были не согласны с таким решением. В общем, они были против потери индивидуальности даже за счет вечного счастья. Но они не могли пойти против мнения Совета, и тоже вынуждены были подчиниться общему решению. Однако они потребовали для себя право создать информационные пакеты с псевдоинтеллектом и разослать их по Вселенной в надежде на то, что они найдут планеты с разумными, которые были бы схожи с ними.