Таня. Чужая среди своих.

Глава 24

Кто-то хлестал ее по щекам и кричал:

— Таня, да Танька же, очнись, открой глаза!

Таня послушно открыла глаза и увидела Наташку, с испугом уставившуюся на нее. Вокруг собиралась толпа студентов, кто-то просил позвать врача. Таня оглянулась и поняла, что почти лежит на полу. Еще ничего не понимая, она спросила у Наташки:

— А что случилось-то?

— Вот это ты мне скажи, что с тобой случилось? Ты сидела, вроде, нормально, потом вся так задергалась, задергалась и вдруг стала сползать на пол. Я ору, бью тебя по щекам, а тебе хоть бы хны! Ой, мамочки, как я испугалась, если б ты только знала!

Наташа еще что-то кричала, студенты вокруг гомонили, а Таня уже все поняла. Очевидно, случилось что-то типа нервного перенапряжения в результате ее битвы с внедренной программой и, чтобы не перегорело что-то там, в голове, мозг отключил сознание. Нечто вроде предохранителя.

Она ухватилась за протянутые руки и уселась на свой стул. Наташа потребовала немедленно идти в медпункт, вызвавшись ее сопровождать, преподаватель разрешил. Ну, а что делать? Пришлось идти вместе с причитающей подругой, хотя Таня понимала уже, что теперь с ней все в порядке. Более того, именно теперь она, наконец, в полном порядке и буквально в своем уме.

Она благодарно посмотрела на Наташку, та так заботилась о ней, так переживала! Тане захотелось крикнуть ей: «Наташка, не переживай, мы с тобой люди!», вот только вряд ли бы та поняла, что она имеет в виду и подумала бы еще, что подруга бредит. Поэтому Таня только улыбнулась и, остановившись, молча обняла Наташу. Та покосилась на нее с подозрением и вдруг заплакала и стукнула ее кулачком по плечу:

— Знаешь, как я испугалась? Не делай так больше!

— Не буду, — серьезно заверила ее Таня. И тут же выдвинула предложение:

— Наташ, давай, не пойдем в медпункт, а? Ну, честно, я себя прекрасно чувствую. Там, на лекции я просто уснула, последние ночи что-то совсем плохо спала. Пойдем лучше, посидим немного на улице, а?

Наташа нахмурилась, внимательно посмотрела на подругу:

— Точно, все норм? Не врешь?

— Зуб даю! — очень серьезно ответила Таня.

И обе подруги, расхохотавшись, направились к ближайшей лестнице.

***

А на улице светило уже летнее солнышко, потому что календарная весна закончилась вчера. Улицы города преобразились, укутавшись в зелень деревьев, и город сразу похорошел. Боже, как же это прекрасно, просто идти под руку с подругой, подставив лицо солнцу и понимать, что ты человек, самый настоящий! Что ты еще очень молодая, но все же земная женщина, а не пугающий плод инопланетного эксперимента, превратившего тебя не пойми во что. Да, пусть не обычная девушка, может быть даже очень необычная, но все же, все же именно человек!

Наташка рассказывала какую-то ерунду, а Таня весело смеялась, подняв лицо к ярко сиявшему солнцу и прикрыв глаза. На них оборачивались, особенно мужская часть населения — от совсем еще мальчишек до почти стариков с седыми висками. Еще бы им не оглядываться, ведь Таня выглядела просто потрясающе. Словно богиня молодости и красоты спустилась со своих заоблачных высот на московскую улицу, освятив ее своим присутствием. Даже вечно чем-то озабоченные и постоянно куда-то спешащие женщины невольно улыбались, глядя на беззаботно щебечущих девчонок.

Они попили воды с сиропом из уличного автомата, купили у мороженщицы по эскимо, и были от этих простых удовольствий и от хорошей погоды совершенно счастливы. Так бывает в молодости, помните?

Тут же подруги решили сходить в кино, поскольку лекция все равно была последней, и смысла возвращаться в универ не было. Когда они подошли к кинотеатру, то оказалось, что до начала сеанса осталось десять минут. Фильм назывался «Маленькая Вера», о нем уже прожужжали все уши, но как выяснилось, ни Таня, ни Наташа его до сих пор не видели. Народу было немного, не то, что прошлой осенью, когда он только что вышел на экраны. Поэтому подруги спокойно купили билеты и прошли в зал.

Весь фильм они просидели молча, захваченные картиной, в общем-то, обычной жизни, можно сказать — повседневными и вечными проблемами детей и родителей. Вот только таким образом эти картины раньше никогда, насколько они помнили, не показывали. И дело даже не в эротических сценах, невозможных еще вчера. Они, конечно, будоражили, но от фильма веяло настолько унылой безнадежностью и, одновременно, надеждой на скорые перемены, что это в одно и то же время подавляло и окрыляло.

Когда после сеанса они вышли на улицу, Наташа сразу же спросила подругу:

— Ну и какое будет твое мнение?

Таня немного подумала и серьезно ответила:

— Фильм, конечно, не нетленка, не шедевр. Но довольно умеренно скандальный для нашей непривычной к подобному публике. Собственно, за счет этого и успешный в прокате.

Наташа как-то странно поглядела на нее:

— Тань, ты сейчас говоришь, как препод на лекции. Твое-то мнение какое?

— А твое? — вопросом на вопрос ответила Таня.

— Ну-у, — протянула Наташа, — ничего так фильмец. В общем-то, так обычные работяги и живут. Ну и молодежь похоже изображена. В общем, разок посмотреть можно, но пересматривать я бы не стала.

— Да, — кивнула Таня, — фильм одного просмотра. Тут я с тобой согласна.

— А как ты думаешь, — вдруг спросила Наташа, — что с нашей страной будет? Такое впечатление, что что-то назревает, а?

— Ох, назревает, Наташка, — Таня поежилась. — Думаю, СССР осталось недолго — год, может, полтора.

— Да что ты такое говоришь! — возмутилась подруга. — Думаешь, Америка нападет?

— Да она, эта Америка, уже давно здесь, в головах молодежи. Она уже победила двадцатью сортами колбасы, джинсами и поп-музыкой. Победила так убедительно, что когда СССР повалится — сам, без всякого внешнего вторжения, никто даже не встанет на его защиту. Ну, почти никто. Наоборот, все будут радоваться, поздравлять друг друга в надежде на скорую сытую, веселую и свободную жизнь.