Таня. Чужая среди своих.

Глава 25

Август 1990 года.

1990 год в СССР выдался бурным. Принимались законы об отмене цензуры, возвращалось гражданство высланным диссидентам. Коммунистическая партия запрещалась в некоторых странах уже почти бывшего соцлагеря. Другие страны заявляли о своем выходе из Организации Варшавского договора. Даже в самом СССР отдельные республики успели заявить о своем суверенитете, а между такими советскими социалистическими республиками как Армения и Азербайджан даже началась война — одна из многих будущих.

Начиналось время перемен, геополитических взлетов и падений. Никто еще не знал о том, что это лишь самое начало очередного передела мира, который будет происходить в несколько этапов, разделенных между собою годами и десятилетиями. А чем это закончится, только Богу известно.

В самом СССР люди уже давно жили по карточкам, магазины стояли с почти пустыми полками, но зато как интересно было смотреть телевизор и читать газеты с журналами! Свобода говорить, писать, печатать, показывать все, что угодно! Желудок она хоть и не наполняет, но жизнь делает веселее.

Впрочем, голода как такового не было, какие-то продукты были, того, что выдавалось ежемесячно по карточкам, тоже хватало. Да и вообще, за последние пару десятилетий советские люди привыкли к повальному дефициту всего и вся. Полки в магазинах пустовали, зато полки в домашних холодильниках были забиты всем, что надо. Люди научились жить, зная, где, что, у кого и когда можно достать. Так что, как и было сказано, голода не было, не верьте тем, кто говорит иное. Не было изобилия — да, но ведь это все же разные вещи. Однако пока еще в целом СССР стоял, КПСС оставалась ведущей и единственной партией, но для понимающих уже были четко заметны трещины, пролегшие по обширным территориям пока еще второй мировой супердержавы.

***

Тане с Максом не было сейчас никакого дела до происходящих в мире вообще и в их стране, в частности, перемен. Им сейчас было лишь самим до себя. Каникулы скоро заканчиваются, впереди учеба, но лето еще длится и здесь, в Коктебеле, пока еще советского Крыма, волшебный бархатный сезон.

Таня окончила первый курс на отлично, преподаватели были ею довольны. Мама с бабушкой радовались успехам своего чада. Но дома она провела месяц и то, честно говоря, еле выдержала, успев отвыкнуть от неспешной и казавшейся теперь скучной жизни провинциального города. А уже десятого августа они с Максом встретились в Москве и рванули на его машине к морю.

На море Таня была в детстве, когда еще был папа, и они втроем ездили в Сочи. Вот только сама Таня знала это лишь из рассказов мамы и старых фотографий, поскольку было ей тогда только четыре года. Поэтому сейчас она встретилась с морем по-настоящему, по сути, впервые, поскольку то, о чем мы не помним, для нас и не существует. И это был чистый восторг. Они сняли маленькую летнюю хибару в десяти минутах неспешной ходьбы от моря, в которой стоял старый, со скрипучими пружинами, диван-кровать, небольшой столик, а вместо вешалок — забитые в стену гвозди. Общий душ был на улице, готовить можно было в летней кухне во дворе, но в основном они питались в кафе.

А что еще нужно двум молодым людям? Море, тепло, диван и крыша над головой в этот период жизни вполне способны создать то, что называют раем в шалаше.

Они целые дни проводили на пляже, каждый обгорел раза по два, но зато теперь они выглядели мулатами с кожей цвета светлого шоколада. Иногда Таня заготавливала еду на целый день, Макс садился за руль и они ехали вдоль берега, пока не находили пустынное место. Там они ставили небольшую палатку, надували резиновые матрасы и загорали и купались исключительно нагишом. Это было весело, это было прикольно, это было запретно, а потому возбуждала не столько даже сама нагота, но больше — хулиганистость этого невинного развлечения. Как говорят, запретный плод сладок. Они бегали голыми по кромке воды, держась за руки и смеясь от счастья. Потом залезали в палатку и предавались безудержной любви, после чего скользкие от пота опять весело бежали навстречу прибою и погружались в теплые воды Черного моря.

К вечеру Максим жарил шашлык, а Таня, накинув на плечи теплую кофту, смотрела на звезды и думала о том, что там есть жизнь, самая разнообразная, теперь она это знала точно. И, возможно, она как-то сможет и там побывать?

Потом они ели вкуснейший (правда, всегда немного подгоревший) шашлык, пили легкое крымское вино, смотрели в огонь и говорили о многом, мечтали о будущей жизни, наслаждались шумом прибоя и иногда даже оставались там на ночь.

Тане очень нравилась такая жизнь, и было очень жалко, что отведенные ими самими себе четыре недели скоро закончатся, и опять надо будет возвращаться в шумную Москву. Конечно, она немного скучала уже и по универу и, особенно, по Наташке, но все эти встречи могли бы произойти и попозже.

***

А еще, в такие дни, когда они оставались ночевать в палатке, вдали от всех, ночами Таня летала. Дождавшись, пока Макс, как всегда выложившийся до самого донышка, доказывая свою мужскую силу, быстро и крепко уснет, она тихонько вставала и прямо как есть, не обременяя себя одеждой, выходила на берег. Кстати, вот, тоже интересно, почему мужчины тратят кучу энергии во время секса, а женщины, наоборот, как будто ею заряжаются? Может, та энергия, которая выходит из мужчины, перетекает в женщину? Или это только у нее так?

Впрочем, это неважно, главное, что Таня всегда чувствовала себя после такой близости бодрой и полной сил. Она подходила к самой кроме прибоя, пока теплая вода не омывала ступни ног. Потом создавала за спиной огромные крылья, подпрыгивала и долго, иногда по два-три часа летала над морем, вдыхая соленый морской воздух и просто млея от наслаждения. Это было самое лучшее, что она знала в жизни, лучше всего на свете — вот так парить над морем, пересекая тенью лунную дорожку на волнах. Она не уставала, поскольку мышцы ее тела не были задействованы, крылья не росли у нее из спины, они были как бы ненастоящими и одновременно самыми настоящими. Они управлялись не мышцами, а силою мысли, поэтому Таня, наоборот, только отдыхала во время полета. Правда, здесь был один важный нюанс, полет необходимо было постоянно контролировать, хотя бы частью сознания. Как только Таня переносилась всеми своими мыслями на что-то другое, она начинала падать. Потом приходилось снова ловить воздушный поток, и Таня думала, что надо бы создать что-то, вроде автопилота. Скорее всего, такая вероятность существует, ведь эти крылья не волшебные, это какая-то продвинутая технология. А где технология, там и возможность ее усовершенствования. Надо будет покопаться в своей голове на этот счет, улыбнулась она и, резко сложив крылья, ракетой устремилась с огромной высоты прямо в черноту моря. Ей нравилось такое развлечение, это чувство одновременно и суеверного ужаса и безудержного веселья будоражило ее кровь так, что иногда ей даже казалось, что вот-вот она переживет оргазм. Да, это будет, пожалуй, намного круче любого секса! И уже у самой воды, слегка коснувшись волны животом и грудью, она невероятным пируэтом изгибалась, и вновь распахнув за спиной крылья, ракетой взмывала ввысь, смеясь и плача от чистейшего восторга. А иногда Таня не прекращала падения и скользящей рыбой врезалась в волны, погружаясь сразу на десятки метров в морские глубины. Там она делала кувырок и, оттолкнувшись от дна, вновь взмывала вверх, к поверхности, всей кожей впитывая на глубине прохладу моря и испытывая при этом невероятный экстаз от соединения столь разных стихий в ней одной, и дальше, вместе с тучами брызг, взлетая в кажущееся светлым, после черноты глубин, небо. Она неслась все выше и выше, туда, к огромным сияющим звездам до тех пор, пока редкие облачка оставались далеко-далеко внизу, а воздух становился все более и более разреженным и прохладным. В эти минуты Таня понимала, что предела для крыльев нет, поскольку это не совсем крылья. Она может лететь хоть на Луну, солнечного ветра[1] для них более чем достаточно. А ее тело способно измениться так, чтобы существовать какое-то время в практически любой среде, даже в открытом космосе. И Таня думала о том, что когда-нибудь она решится, и собственными глазами посмотрит на нашу планету со стороны. Говорят, что она очень красивая.