Таня. Чужая среди своих.

Глава 28

Антон остановился и, одной рукой заводя Таню себе за спину, сделал шаг вперед. Потом повернулся к ней и тихо сказал:

— Беги, я их задержу.

— Нет.

И Антон понял, что она не побежит и ему ее не переубедить. Да и времени на это не было. Что ж, значит, его будут бить на ее глазах. Печально, но отступать он не собирался. Он не был спортсменом, не был никогда хулиганом, в школе он был отличником и всегда считал, что лучше добрый мир, чем плохая война. Последний раз, если ему не изменяет память, он дрался в детском саду, и тогда ему досталось неслабо по детским меркам. Он не сомневался, что достанется и сейчас. Но Антон был умным человеком и понимал, что переговоры с этими отморозками вести бесполезно, только унижаться. И ладно бы лишь перед ними, он бы пережил это как-нибудь. Но унижаться на глазах у Тани — это значит сразу же забыть о только что завязавшихся отношениях с этой девушкой. Даже если она его не станет упрекать, он сам себе этого не простит никогда, и сам будет ее избегать. Хотя бы просто потому, чтобы не видеть эти ее понимающие и жалеющие глаза.

— Парни, — начал он, — что вы от нас хотите?

— Желаем, чтобы ты свалил побыстрее, и забыл о нашей девчонке, — ухмыльнулся один их них, сверкнув желтой фиксой, и подошел к нему почти в упор. Остальные тоже стягивались вокруг. Обычная тактика волчьей стаи.

— Это моя девушка, — как можно тверже ответил Антон, но голос его предательски дрогнул. И они, как шакалы, сразу почувствовали его растерянность и страх. Что уж там говорить, страх был, ведь Антон прекрасно понимал, чем все для него может закончиться. А понимая, не мог не бояться. Но страх странным образом придал ему силы. Или это безвыходность ситуации подтолкнула к действиям? Говорят, что загнанная в угол крыса первой бросается на противников в самоубийственный бой. Он даже не понял, что сделал, когда его кулак врезался в скулу фиксатого. И хоть удар его явно был не самым сильным, фиксатый чрезвычайно удивился. Он давно отвык встречать сопротивление от таких вот, по его меркам, лохов. Но, надо отдать ему должное, он очень быстро опомнился, задумчиво потер скулу и крикнул:

— Братва, мочи нахер этого урода!

***

Таня стояла чуть позади Антона и внимательно наблюдала за развивающимися событиями. Все ей было совершенно понятно. Она видела, что он боится, но так же она видела, что он не уйдет, и будет пытаться драться до тех пор, пока его не уронят на асфальт и не запинают ногами. Таня так же очень хорошо понимала, что все это он делает только ради нее. Не будь ее здесь, и он бы, наверное, убежал, не стал связываться. Что, кстати, вполне разумно. Но Таня здесь и это для Антона все меняет.

Она лихорадочно соображала, что делать. Оставить все как есть? — Антона жалко. Надо вмешаться, но так, чтобы никто не понял, что это она. Или наоборот, чтобы все как раз это поняли? Сражаться плечом к плечу с любимым, поддерживать его, разве это не прекрасно? И Таня решилась — никакой боевой трансформации, ведь Антон не защищён! А, значит, и она не будет, ее тело и без того достаточно укреплено. И, прежде чем фиксатый успел кинуть боевой клич, она уже скинула туфли на каблуках и стояла рядом с Антоном.

Шобла кинулась на того с трех сторон, но обнаружив стоящую рядом Таню, все немного притормозили. Однако решение было принято и чтобы подбодрить нападающих Таня красиво, с ноги, врезала фиксатому пяткой прямо в лоб и при этом успела даже порадоваться тому, что она вчера надела платье с широкой юбкой. Была бы в джинсах, точно бы порвала их в паху, настолько резкой и широкой получилась растяжка. Было бы жалко, Таня еще не привыкла, что одежду можно не беречь, вбитые небогатой мамой привычки уходили с трудом.

Все это промелькнуло в ее голове, пока фиксатый летел сквозь своих друзей, сшибая всех на своем пути, а остальные, включая и Антона, замерев, уставились на это чудо чудное. Таня же ждать не стала, она видела, насколько удобен этот момент, пока все отвлеклись. Она толкнула Антона в плечо, одними губами прошептала ему: «Бей, любимый, бей!» и он, сразу все поняв и не теряя времени на ответ, бесстрашно кинулся в гущу противников, довольно, впрочем, бестолково размахивая руками. Однако пока противник опомнился, парочка из них успела отведать его кулака. Все же он был высоким парнем, с крепким от природы телосложением, поэтому, даже и без всяких умений удары его, если попадали куда надо, были весьма чувствительны.

Таня тоже не стала ждать и прыгнула вслед за любимым. Тут же она почувствовала посыпавшиеся на нее удары, кто-то хорошо влепил ей в глаз, кто-то жестко ударил в живот, еще пара ударов по голове и в грудь, и если бы не измененное и укрепленное тело, Таня уже валялась бы под ногами у топчущейся толпы. Боль отключилась автоматически, только фиксировались точки попадания, поэтому Таню эти удары не отвлекали. Она била руками, локтями и коленями, иначе в тесноте свалки не получалось — не было расстояния для размаха. Но каждый ее удар выводил из строя одного противника. Она действовала как какой-то боевой робот: прямой удар кулаком в нос, с разворота удар локтем в солнечное сплетение, тут же другому — коленом по яйцам, поворот и у следующего разорвано ногтями все лицо. И так, не останавливаясь ни на миг она, словно какая-то боевая мясорубка, перемалывала сопротивление поднаторевших в многочисленных уличных стычках парней. Да, летело и ей в ответ, мозг фиксировал удары, один раз кто-то сильно припечатал в голову, так что она даже пошатнулась и тут же получила еще удар в живот. Боли по-прежнему не было, но мышцы рефлекторно сократились, и она резко согнулась, подставив голову еще под один удар. И тут что-то перед глазами мелькнуло, и она увидела, как Антон всем своим телом врезался в тех, кто окружал Таню. А еще она увидела, что он весь в крови. И это зрелище избитого Антона придало ей дополнительные силы.

Неожиданно для самой себя она закричала. Нет, даже не закричала, она завизжала, как разъярённая амазонка, как огромная кошка так, что визг ее переходил в ультразвук и пробивал ушные перепонки у всех вокруг. Лишь в самый последний миг, она невероятным образом сумела на несколько секунд укрыть подобием силовой защиты Антона. Одновременно с этим инфернальным боевым кличем разъяренного зверя, она прыгнула вперед и как защищающая своих котят тигрица с утроенной силой заработала одновременно руками и ногами. Брызги крови и выбитые зубы полетели во все стороны, враги падали на землю как подрубленные серпом колосья. Боковым зрением она видела Антона, который тоже, казалось, вошел в какой-то боевой транс и, не обращая уже внимания на разбитые губы, нос, брови и порванное ухо, неумело, но бил и бил, растерянных и застывших от пронзившего их визга, словно бы вывернувшего наизнанку все их внутренности, противников. Некоторых рвало, кто-то просто упал в обморок с позеленевшим от страха лицом.