Таня. Чужая среди своих.

Глава 29

Таня создала некое подобие сканирующей и исцеляющей волны, лучшего сравнения в голову не приходило. Она запустила эту волну и та, проходя сразу сквозь обоих, обнаруживала и исцеляла все повреждения. Заодно уничтожала и начальные признаки болезней, которые в будущем могли бы доставить много неприятностей Антону. Естественно, ему, ведь тело Тани и без того было совершенным. А вот телу Антона, при всей своей внешней привлекательности для Тани, требовалось некоторое предварительное или, лучше сказать — предупреждающее возможные будущие болезни лечение. И оно было запущено.

Сколько прошло времени, Таня сказать не могла, она просто нежилась в объятиях Антона, таяла как мороженое, оставленное на солнце. В какие-то мгновения ей даже казалось, что тело у них одно на двоих. И в один из таких моментов, совершенно не отдавая себе отчета в том, что делает, Таня оттянула его трусы и освободила того, кто давно рвался наружу. Она закинула свою ногу на Антона и, сдвинув свои трусики в сторону, направила его в то влажное и горячее, скрытое до времени в самом укромном месте тела. Вот теперь мы точно одно целое, задыхаясь и содрогаясь от нахлынувших ощущений, подумала она.

— Тише, тише, не надо торопиться, — шептала она ему в самое ухо, — это просто лечение.

— Мне нравится такое лечение, — дрогнувшим голосом ответил Антон. — Я готов драться каждый день, только за то, чтобы ты потом лечила меня.

— Глупый, — она прерывисто вздохнула, ощутив, как он заполняет ее. — Тебе больше не надо драться для этого. Я твоя, я принадлежу тебе, как и ты принадлежишь мне, потому что ты мой.

***

Ее разбудило солнце, заглянувшее в их окно. Она открыла глаза и тут же зажмурилась. Внутренние часы подсказали, что время — восемь утра и пора вставать, если она не хочет опоздать на лекции. Эти ее внутренние часы никогда не ошибались, и с некоторых пор она всегда точно знала, сколько времени в тот или иной момент.

Осторожно сняв руку Антона со своей груди, она быстро встала и подошла к большому зеркалу, висевшему на двери в комнате у девчонок. Покрутилась так и этак и не нашла никакого изъяна, тело было ровное и безупречное: ни синяка, ни царапинки.

— Какая же ты у меня красивая! — раздался хрипловатый спросонья голос любимого.

— Ага! — она развернулась, и совершенно не стесняясь своей наготы, уперла кулачки в бедра. — Кто это у нас здесь подглядывает за голыми девушками, а? Кому здесь совсем не стыдно?

— Ничего не могу с собой поделать, — раздалось из кровати, — глаза сами оторваться от тебя не могу.

— Глаза, значит, — она посмотрела на его улыбающееся лицо. — Ну-ка, давай, вставай, соня, мне надо осмотреть тебя.

— Это еще зачем? — ехидно поинтересовался Антон. — Мне и здесь хорошо, лучше давай ты ко мне.

— Нетушки, — строго ответила она. — Надо идти на занятия. Поэтому, давай, вставай, мне, серьезно, надо тебя осмотреть и определить результаты лечения. Если стесняешься, можешь натянуть трусы.

— Ну, ты же не стесняешься, — логично рассудил Антон, — значит, и мне нечего стесняться.

Он откинул одеяло и бодро вскочил на ноги. Таня принялась осматривать его, изо всех сил стараясь сохранять серьезный вид, хотя внутри, при виде его обнаженного тела, словно вспыхнул костер, который она затушила усилием воли.

Впрочем, осмотр показал, что лечение прошло более чем успешно. Разодранное ухо срослось так, что даже шрама не осталось. Все остальные синяки и ссадины тоже исчезли без следа, как будто ничего никогда и не было.

— Как ты себя чувствуешь? — стараясь выдерживать серьезный тон, спросила Таня.

Не отвечая, Антон, с видимым трудом оторвав глаза от ее груди, обошел ее и встал перед зеркалом. То, что он там увидел, привело его в восторг.

— Таня, но как?! Как ты это сделала? — воскликнул он.

А она уже успела натянуть трусики, подумав, что их надо сменить и помыться. Потом накинула на плечи бретельки и, умостив грудь в чашечки лифчика, повернулась к нему спиной:

— Застегни, пожалуйста.

Разве она не могла это сделать сама? Смешно, конечно, могла — привычным и ловким движением рук. Но как приятно, когда это делает твой любимый парень! Особенно, когда он неумело возится с застежками, что говорит о том, что дело это для него совершенно непривычное. Простейший женский тест, если кто не знал.

— Ты не ответила на вопрос, — Антон легонько поцеловал ее в плечо.

— А я первая спросила! — Таня потянулась к платью, критически его осматривая, и скорбно думая о том, что платье придется выбросить.

— Да я вообще чувствую себя великолепно! Ой, — он запнулся, — прости, пожалуйста, я не спросил, как ты себя чувствуешь.

А Таня не обиделась, она прекрасно понимала, что проснувшись и увидев ее обнаженной, Антон забыл обо всем на свете. Все мужики такие, живут нижней головой.

— Точно все хорошо? — переспросила она, со вздохом натягивая на себя рваное платье.

— Абсолютно! — заверил он.

— Это прекрасно,— улыбнулась Таня, — значит, у меня все получилось. И, спасибо за вопрос, я тоже чувствую себя хорошо.

Она подошла к нему, обняла и тихонько шепнула на ухо:

— Ты был великолепен! Я люблю тебя! — она сделала паузу и продолжила другим тоном. — Но сейчас быстро одевайся, нам надо идти, девчонки из этой комнаты с минуты на минуту подъедут.

Антон сделал большие глаза и стал быстро одеваться. А Таня, заправляя постель и наводя порядок в комнате, думала о том, как это правильно — похвалить мужчину после близости, потому что для них это очень важно. Они все комплексуют по этому поводу, что бы там внешне не старались показать. Откуда она это знала? — Да просто знала и всё.

А Антон, лишь только покинув общагу, вспомнил, что Таня так и не ответила на его вопрос о том, как это у нее получилось. Ну, ничего, счастливо подумал он, еще успею, у нас вся жизнь впереди. Наивный мальчик.

***