Таня. Чужая среди своих.

Глава 30

Время шло, наступил декабрь, приближая новый, 1992 год. Все уже потихоньку начинали готовиться встречать праздник, так и оставшийся самым главным для большинства людей в стране, несмотря на возвращение и широкое телевизионное освещение празднования Пасхи и Рождества. Все люди в СССР чувствовали, что скоро что-то случится и все были возбуждены этими грядущими переменами. В стране уже многое изменилось, но большинство населения, конечно, не верило в то, что Союза скоро не станет, и в этом нет ничего удивительного. Большинство этих людей родились, выросли и успели состариться при Советском Союзе и ничего другого не знали. Молодежь, вслед за погибшим Цоем скандировала: «Перемен, мы ждем перемен!». Все их ждали, все надеялись, что перемены обязательно будут к лучшему. Как сказал еще Сенека Старший на самой заре нашей эры: «Человеку свойственно ошибаться», ведь человек, во-первых, никогда не обладает всей полнотой информации, а, во-вторых, часто не может правильно оценить даже доступные ему факты. В общем, заканчивался последний год существования, казалось бы, абсолютно нерушимой и неприступной для внешнего врага мировой супердержавы. Наверное, внешний враг ее и правда не смог бы одолеть, да и не решился бы никто и никогда. Вот только против внутреннего разложения она оказалась бессильна.

Впрочем, политика политикой, а молодежь жила своими заботами, своими самыми важными проблемами: учеба, отношения со сверстниками, любовь, музыка, мода и прочие непременные атрибуты юности. Политика их пока интересовала мало, политика — это забава старшего поколения. Им просто хотелось свободы, под которой они понимали что-то такое, чего и сами не могли толком сформулировать. Но всем молодым нравилось то, что происходило в стране: это было что-то новенькое, еще недавно казавшееся совершенно невозможным, а потому необыкновенно притягательным.

Уже скоро год, как работал первый открытый в СССР «Макдоналдс», и очереди к нему стали пока не намного меньше. Правда, теперь все больше из приезжих, но и москвичи любили сюда заглядывать. Это вызывало у всех, особенно, у молодых, дикий ажиотаж. Ничего себе, у нас, прям, как в Америке! Сама же Америка, точнее — США, представлялись молодым этаким раем на Земле, где все радуются жизни, попивая «Кока-колу», слушая рок-музыку и ни о чем не заботясь.

Даже Таня, имея доступ ко всей возможной информации через подключение к информационному полю Земли, честно говоря, не особо интересовалась каким-то анализом или прогнозами, или реальной оценкой событий. Ей это было откровенно неинтересно. Она вместе со всеми плыла по реке времени и занимали ее те же самые вопросы, что и всех других девушек ее возраста, составляющих ее окружение. Да, она знала, что этот год изменит ее страну до неузнаваемости. Что следующий год для большинства людей, ее населяющих, станет шоковым, как и последующие несколько лет. Но она была молода, здорова, она вообще была супер! А потому не беспокоилась ни о чем.

Встретить сам Новый год она собиралась дома, с мамой, как и большинство студентов не москвичей. Поэтому свое студенческое празднование решили перенести на четырнадцатое января. Как хорошо, что у нас сразу два Новых года — празднуй хоть два сразу, хоть любой на выбор. И 31 декабря утром, уже в совсем новой стране, Таня поехала домой.

К этому времени все уже случилось. Двадцать пятого декабря первый и последний президент Союза Советских Социалистических Республик Михаил Сергеевич Горбачев сложил свои полномочия. А на следующий день Совет Республик Верховного Совета СССР принял декларацию о прекращении существования Советского Союза. Страна находилась в шоке и одновременно в каком-то будоражащем ожидании перемен.

Когда Таня открыла дверь маминой квартиры, то по виду родительницы сразу поняла, что и здесь ее тоже ждет сюрприз.

***

Сюрприз звали дядей Володей, как представила его мама. Сам же он представился Владимиром Александровичем, галантно поцеловав при этом Танину руку. В этот момент Таня взглянула на маму и увидела, как та умиляется этим его жестом. Так, подумала Таня, кажется, мои усилия не пропали даром.

Маму было не узнать, она, что называется, цвела и пахла. Пахла, кстати, духами «Шанель №6», которые Таня по случаю купила в ЦУМе и подарила маме. Страшный дефицит в их время и, особенно, в их городе! Ну а выглядела мама, максимум, лет на тридцать пять и Таня знала, что это не только заслуга правильно наложенного макияжа и того состояния влюбленности, в котором мама сейчас пребывала, но и ее реальный облик после проведенных дочерью… хм, скажем, оздоровительных процедур.

Что касается дяди Володи, то в целом тот тоже выглядел неплохо для своих, как Таня выяснила, сорока двух лет. На полголовы выше мамы, с широкими плечами, чуть тронутыми сединой висками, но без всякого намека на лысину и, главное, без живота! В смысле — живот у него был, конечно, но он был плоский, спортивный и не нависал над брючным ремнем. В общем, на вид дядя Володя Тане понравился, а вот что за человек он такой, она собиралась выяснить в ближайшее время. То, что мама явно была в него влюблена, с точки зрения Тани еще ничего не значило, мама могла и ошибаться. И здесь Таня с удивлением поняла вдруг, что они с мамой незаметно поменялись местами. Теперь уже она смотрела на маму как на ребенка, за которым нужен присмотр и надзор.

Стоп, стоп, стоп, девушка! — мысленно прикрикнула она, — ты что это себе позволяешь? Мама еще совсем не старая женщина, пусть даже с высоты молодости Тане так не кажется, но реально мама — женщина в самом расцвете лет, красивая, одновременно — опытная и знающая жизнь, а до старческого маразма ей еще, ой, как далеко! Да и не придет он к ней теперь, наверное. То есть, если бы не Танины сверхспособности, она бы по сравнению с мамой была сейчас кем-то вроде неопытного, но дерзкого котенка. А поэтому, решила Таня, она не будет лезть в мамину жизнь, та и без нее прекрасно со всем разберется.

Новый год они провели весело. Мама непрестанно смеялась шуткам дяди Володи, некоторые из которых, на взгляд Тани, и вправду были смешными. Значит, чувство юмора у маминого избранника присутствовало, что уже большой плюс. Как выяснилось, тот был редактором одной местной газеты, и Таня подумала, что и это тоже хорошо. Это значит, что в начинающемся безумии 90-х он без работы точно не останется. Наоборот, пресса будет в фаворе и, соответственно, в цене.