Таралин. Анимаг равновесия

Глава 4

В библиотеку я демонстративно не пошла. Вольф вроде бы даже расстроился, но виду не показал. Злая, как покусанная блохами волчица, я ушла к себе в комнату, чтобы переодеться в рабочую одежду. До половины первого я успею отреставрировать хотя бы одну картину. Ну зачем я его подпустила к себе так близко? Один день общения, а он все про меня уже знает. Пусть ищет себе других друзей. И плевать мне, что он королевич. Кстати, ведет он себя не как избалованный принц. Родители его хорошо воспитали, хотя некоторая надменность в его характере все же присутствует. Занятая своими тяжкими думами, я и не заметила, что пуговицы на рубашке застегнула неправильно, первая пуговица так и осталась неудел, застегивать я начала со второй. И теперь надо было снова расстегивать пуговки и застегивать заново. Но это еще пол беды.  Я осовело посмотрела на свои штаны. Да что со мной происходит-то?! Штаны я надела задом наперед, и теперь ткань парашютом висела спереди, а сзади плотно облегала мой зад. Взвыв, я переоделась заново. Вроде бы сейчас все в порядке. Я критично оглядела себя в зеркале и осталась довольна своим рабочим видом. По крайней мере, все осталось на своем положенном месте! Захватив краски и кисти, поспешила сначала к директору. Пусть полюбуется моим вытянувшимся лицом перед выжженными картинами! Авось еще приплатит десяток золотых.

Я постучалась в кабинет директора Школы.

- Войдите!

Змеей скользнула в просторную комнату. Директор Фауст поднял голову. Сначала он изумленно взирал на мой вид, потом понятливо кивнул.

- Покажите мне эти картины, - ангельским голоском пропела я.

Директор заерзал на своем стуле с высокой спинкой.

- Ээээ, у меня сейчас так много дел! – Директор махнул рукой в сторону хлипенькой кипы бумаг.

Я многозначительно покосилась на маленькую стопку.

- Ну хорошо, я приду, когда вы освободитесь! – пожала я плечами, собираясь уходить. За спиной послышался обреченный стон.

- Ладно, пойдем. В другое время мне будет действительно некогда.

Я хитро улыбнулась.

Директор обвел взглядом Галерею.

- Пять картин испорчены. Две из них боевыми пульсарами…

Я, как полагается, широко раскрыла глаза от удивления.

- Но вы мне не говорили, что пульсарами! Их ведь так трудно восстанавливать… - я в ожидании уставилась на директора.

Тот понимающе улыбнулся.

- Хорошо, двадцать кронок тебя устроит?

- Ой, что вы, Учитель Фауст! Мы же договаривались на десять кронок…- Я изобразила смущение, но так же испытывающе смотрела ему в глаза снизу вверх.

Мужчина потрепал меня по плечу.

- Тара, я понимаю, что тебе нужны деньги! Я сказал двадцать кронок. Все равно мастер запросил бы тридцать. Да, и не используй морок, я это живо раскушу!

- Вы же знаете мои методы работы, Учитель! Все сделаем в лучшем виде, - заверила я.

Директор на прощание махнул рукой и удалился, оставив меня наедине с творениями талантливых (и не очень) живописцев. Вздохнув, я стянула с плеча рюкзак, в котором были краски, кисти, палитра и миниатюры с картинами, оригиналы которых требовалось отреставрировать. Я подошла к первому полотну. На картине, облаченной в красивую резную раму, была изображена девушка-оборотень в момент трансформации. Девушку окутывал не сильно густой туман, длинные волосы разметались по плечам. Она стояла широко расставив ноги, закрыв глаза, а руки были разведены в стороны. На ладони правой руки была небольшая  женская фигурка, а на левой – волк, воющий на луну. Девушка держала в руках две ипостаси, готовясь к выбору. Остаться человеком, или вновь стать волком, познав удивительное чувство свободы, присущее диким животным. Действие на картине происходило ночью, из-за темных туч, выглядывала желтая луна, подмигивая с небес. Вернее должна была выглядывать, потому что на месте луны находился красивый, с ровными краями черный выжженный круг, примерно с женский кулак.

Написала эту картину Миранда Батист. Как она чутко прочувствовала привычное состояние оборотней! Я, конечно, отличалась от них, но одно чувство у нас было похожим. Чувство выбора. Ведь каждый раз, во время трансформации, испытываешь глубокую боль, которая лишает тебя разума, но, все равно, делаешь это снова и снова. Потому что, будучи животным, ты невольно поддаешься инстинктам, хочется вновь пробежаться по темному лесу, упиваясь чувством, что ты здесь не чужая. Меняется мироощущение, запахи становятся намного острее, так же, как и зрение. А потом, ты просто не можешь без этого жить. Я приняла себя без остатка, как и сказал Вольф, во мне тоже ютились и человек, и маг, и животное.

Я приступила к работе. Для начала, я аккуратно очистила поврежденный участок полотна. Затем «заглянула на молекулярный» уровень, подсмотрев, сильно ли прогорела поверхность картины. К счастью, не очень. Мысленно сосредоточившись, я усилием мысли убрала обгорелые кусочки полотна. На картине теперь красовалось серое пятно. Я потрогала пальцем это место. Рисовать на нем не было смысла, огонь испортил структуру волокна, нужно было что-то придумывать. Придется найти похожее по структуре волокон полотно, и «вставить» новый кусочек, срастить старые волокна с новыми.  Ладно, после факультатива схожу в Пришколье, поищу подходящее полотно. Я еще в раздумии  стояла перед картиной, как почувствовала чей-то пристальный взгляд. Решив больше не злиться на Вольфа, все-таки я допустила промах, и сама виновата в том, что он меня раскусил так быстро. С ним я теряла бдительность, становясь немного рассеянной. Такого со мной никогда не было. Вольф цеплял, заставлял о нем думать, и я пока не знала, как обозначить эти ощущения.