Taranis. Начало.

Монарх

Князь Дадан отворил двери ведущие на задний двор замка, где отдыхала королевская чета. Князь жестом пригласил принца войти, а сам остался снаружи.

Мать принца сидела в ожидании чуда, она хотела верить что её дитя ходит в живых и ему ничего не угрожает. Женщина средних лет была довольно грозной королевой — она вела дела с торговцами. Её лицо было скупо на эмоции, но сейчас был совсем другой случай — на её лице читалось отчаяние и надежда.

Король — статный воин, закалённый во множестве сражений. Угрюмый, недоверчивый взгляд, величественная поступь, нехватка нескольких пальцев на левой руке — они остались на поле брани, тот кому удалось их отнять от тела этого человека испытал куда большую боль от четвертования. Монарху пришлось сражаться как с захватчиками, так и с внутренними недоброжелателями. Да, это был тиран. Нет, он никогда не убивал с прихоти. Даже самый мелкий придворный титул в стране, под управлением этого мудреца, даровался за вполне осязаемые заслуги. Впрочем, титул, земли и положение могли и отнять — за недостойное поведение. Тиран знающий цену власти — редкость, но тиран знающий цену жизни человека — кажется чем-то невозможным. «Если ты умертвишь всех рабочих муравьёв, защитники муравейника и его королева умрут сами» — назидательные слова для феодалов, которые безудержно убивали крестьян на своих землях… бывших феодалов… бывших живых, феодалов. Экспериментальным путём, было выяснено, что если лишить феодала его власти, то он обижается, потому король, вместе с властью, отнимал у феодалов, а та же их семей, жизни. Потому что: «Сорняк, может породить, только сорняк», — после череды покушений родственников разжалованных дворян, монарху надоело играть роль воспитателя, а дети падших феодалов оказывались весьма мстительными. Лучше казнить сегодня того, кто завтра постарается тебя убить.

Взгляните на них: королева-мать — хранитель казны, какие бы тяжёлые испытания не выпадали на судьбу королевства — закрома были полны провианта, а казна — золота; король — сильный, мудрый «тиран»… и Ентрум… о нём, пока, сложно что-то сказать… по крайней мере что-то хорошое.

— Дорогие родители, — обратился Ентрум, — ваш сын, возвратился домой с триумфом.

Гордо заявил юнец, встав на колено, демонстрируя коготь рута. Подняв взгляд, принц впервые увидел слёзы в глазах матери, столько всего было в её жизни, но сейчас — королевство, кажется, изживает себя, всюду беспорядки, которые подавляет армия и то на что можно в данный момент положиться, где и с кем хочется быть — это семья, а семья, до недавнего времени, казалась разбита. Отец же смотрел сурово и презрительно.

— Юнец, может тебя заковать в кандалы? Стуча ими тебе сложно будет убежать с уроков фехтования.

— Отец, я просто…

— Ты — наследный принц, просто оставил свою страну без присмотра. Сбежал для собственных утех и развлечений. Что стало бы с престолом если бы меня и мать успешно устранили?

Король был солдатом. Во дворце часто были и пиры, и балы. Но он был истинным полководцем: в спокойное время он пировал и веселился, но во времена смуты — тяжело было услышать крик или смех от монарха. Концентрация и хладнокровие этого человека успокаивали всех придворных. Его спокойствие внушало уверенность в том что всё под контролем, даже если это было не так, всё равно его поведение и речь приводило в чувство обеспокоенных людей. И сейчас, разговаривая с сыном, король был спокоен, но голос его отражаясь от стен, которыми был окружён сад заднего двора замка, как будто бы резонировал, подавляя натуги принца оправдать свою глупость.

— Отец, нельзя стать сильным воином если только фехтовать с инструктором!

— Потому ты решил сразится с чудовищами и умереть?

— Нет, я хотел показать свою силу и отвагу, чтобы Вы мной гордились!

— Тем не менее, ты показал свою глупость и безответственность.

— Я…

— Где твои спутники?

— Они отважно сражались и пали в бою, защищая меня!

— Ты их бросил?

Холод пробежал по спине принца.

Как? Как так? Почему Его отец спрашивает о таком? У принца выступил пот на лбу.

— Нет, конечно же…

— Конечно же да. Ты трусливо сбежал, пока они прикрывали твоё бегство. Мой сын — трус.

Король сел на стул прикрыв глаза от боли и разочарования.

Мало того что его сын нарушил порядок, мало того что сбежал на охоту в не зачищенную область леса… его сын подверг опасности других и сбежал. Как он, отважный воин, мог вырастить это… ничтожество? Ведь зная особенности местной фауны, увидев перевес врага в сражении, почему он не отступил? Трофей, который показал Ентрум, указывал на стаю рутов. Большое безрассудство идти на стаю в группе из трёх человек, но можно было отступить и прикрыться не своими людьми, а конями. Бегство — тоже выход, если есть возможность выжить и перегруппироваться. Какой же ущерб от непослушания принца: смерть старшего сына, князя Дадана и утрата младшего сына герцога Шата. Князь воспитывает лучших в стране воинов, а двор герцога отвечает за торговлю. Большинство портов в стране развивается под протекцией дома Шат.

— Может обставить всё так: представители знатных семей спасли принца от нападения стаи жутких монстров, но при этом, сами герои положили в бою свои жизни, во имя процветания королевства? — Размышлял про себя Король, глядя на непутёвого сына и сложившиеся обстоятельства, — но они не дураки, чего не скажешь об Ентруме, прислуга всё видела и мятежный нрав принца всем знаком. Эти двое поехали с ним лишь бы защитить от мелких неприятностей, как обычно они и делали, никто не подозревали что принц их так подставит. Надо пойти на уступки роду Шат и Дадан, в налогах — пусть будет жестом доброй воли. Выделить им больше земель и крестьян. Надо дать своим людям, которые служат их семьям, указания для слежки. И надеяться на то, что знатные дома простят глупость моего отпрыска.