Тархистанец и дракончик

Глава 3. Госпожа Бабушка

Пять лет назад. Тархистан. Дворец тисрока

Ярко светила луна, стояла душная южная ночь, но спальне Белого дворца царила прохлада. Лилиан, мать великого тисрока Илхана Благодетеля Народов, лежала на широкой дубовой кровати под тонким пологом, защищавшим от насекомых. Ей не спалось. Бессонница давно стала для царицы самой верной и надежной подругой. Той, с кем не страшно поделиться сокровенным. Например, мыслями, что в свои сто пятьдесят чувствуешь себя разбитой старухой. А ведь, когда они из Орландии уходили, праотцам было около двухсот, и они оставались бодры и полны сил.

Еще чаще долгими ночами Лилиан вспоминала мужа[1].

И она и Ветр родились в далекой Нарнии, а юность провели с великанами на холодном Севере. Собственно, как почти всё их поколение. Они бродили по заснеженным горам, охотились, сражались с хищниками… Невысокий, жилистый Ветр не был ни самым сильным, ни самым ловким охотником. И все же именно ему удавалось проводить отряд по сложнейшим маршрутам, побеждать опаснейших тварей… Всего за несколько лет он стал негласным предводителем людской молодежи. Даже великаны к нему прислушивались!

Лилиан прекрасно помнила день, когда Ветр решил отправиться в южные земли. Вскоре после этого Аслан короновал Коля в правители Орландии. Лилиан тогда не придала этому значение — подумаешь, совпало! И то, что потом муж упорно отказывался сходить на Север, казалось ей нелепым капризом, упрямством… Подумать только, она сама уговаривала Ветра все-таки сводить подросшего сына к северным великаном… Если бы он хоть намекнул, что на Севере его поджидает колдунья!

Сейчас и сын, и колдунья уверяют, будто Ветр виделся с ведьмой не один раз и полностью доверял ей… Просто жалел юного Коля и потому не призвал Колдунью на юг.

А сын — призвал. И срубил Волшебное Дерево, которое защищало страну от ведьмы. Но Аслан колдунью прогнал, вернул трон Колю и проглотил Ветра. Если верить словам их сына, превратившегося в тисрока Илхана. И колдуньи — советнице тисрока.

Вот только Лилиан не верила. И сто лет назад она не взяла с собой дочерей. Знала, что советы Колдуньи никого не доведут до добра… А уж когда в тридцать первом Илхан согласился отправить отряд на разведку в Орландию, и двое вернувшихся, проговорились, что видели Ветра… Все, конечно, говорили, что это гуль, но Лилиан осознала, что её обманули даже в этом, и ее муж жив-здоров!

С тех пор мать тисрока жила мечтой вернуться назад, и вот уже семьдесят лет у нее все готово к побегу. Но внуки… Лилиан боялась представить, что ждет её темнокожих внуков, когда не станет её и её ровесников — родителей друзей тисрока…

Всего через месяц после их побега из Орландии Илхан с друзьями привели в Ташбаан около трех десятков женщин и полусотню детей. Лилиан и её ровесники обрадовались новым поселенцам. Вот только Колдунья объявила чужестранцев рабами, а Илхан с друзьями легко и с удовольствием превратились в рабовладельцев.

Некоторым девочкам повезло — через несколько лет Дик, Олвин и маленький Эверт взяли их в жены… Вначале троих, но девочки уговарили мужей жениться на их подружках… Лилиан невесело усмехнулась, вспоминая сколько споров и ссор было в том время…

Официальным наложницам и их детям тоже жилось не так уж плохо. Но те, кто остались рабынями и их потомки… А ведь большинство этих деток тоже от тисрока и его друзей, но…

— Бабушка! — раздался едва слышный шепот, и в дверь — даже не поскреблись. Пошуршались. — Бабушка!

Лилиан мгновенно соскочила с кровати, босиком подбежала к огромной резной двери и налегла на задвижку. Та, со скрипом поддалась. За дверью стояла младшая наложница великого тисрока — пятнадцатилетняя Эсин. Смуглая чернокосая девчушка с очаровательными ямочками на щечках. Но сейчас Лилиан ее даже не сразу узнала — кожа девочки стала серой, словно осиное гнездо, щеки ввалились, глаза потухли. Когда дверь раскрылась, Эсин сделала было шаг вперед, но не удержалась на ногах и упала Лилиан на руки.

— Илдиз! — крикнула Лилиан. — Илдиз, беги скорее за Бельгин!

И горничная Илдиз и целительница Бельгин были внучками Лилиан — дочерьми наложниц, которых бабушке удалось оставить при себе.

— Держись, милая, — шептала Лилиан, устраивая Эсин у себя на кровати. — Аслане всемогущий! Неужели опять Стрекоза?!

У великого тисрока было много наложниц, но жена — только одна. Первая и единственная, поддержавшая его еще в Орландии.

Лилиан бы радоваться, что сына не соблазнило принесенное иномирцами многоженство, но… Видит лев — лучше бы все эти девочки были официальными женами! Может быть тогда Стрекоза бы смирилась и перестала мстить беззащитным детям! Но до сих пор Стрекоза бедняжек хотя бы не убивала…

Бельгин вихрем ворвалась в бабушкины покои, кинулась к Эсин…

— Вот же дочь шакала, — сквозь зубы пробормотала Бельгин, и ни Лилиан, ни, стоящая у двери, Илдиз, не стали уточнять о ком это она. — Воды, бабушка!

Твердой рукой чернявая Бельгин отмерила и развела лекарство. Лилиан помогла чуть приподнять Эсин, и лекарка влила девочке в рот противоядие.

— Эсин, похоже, успела желудок прочистить, — глядя в глаза бабушке, вновь заговорила Бельгин. — Надеюсь, удастся ее сейчас вытащить, но… Сама же видишь, — Бельгин понизила голос, — Супруга тисрока хочет крови…

— Но до сих пор она никогда…