Тархистанец и дракончик

Глава 4. Принцесса Орладнии

На другой день принцесса Эйлин вызвалась сходить в поле.

Главный конюх, дедушка Мильтон, отправил Берка пасти лошадей, и принцессе хотелось как-то поддержать чужестранца. Хоть пирожков ему отнести. С молочком.

— Сходи, сходи, деточка, — поддержала принцессу старшая кухарка — бабушка Терновник. — Как они вообще живут в этом своем Тархистане? И жара, и Колдунья, и тисрок их этот с дружками… Кто б мог подумать, что мальчики вырастут в таких разбойников! — старушка возмущенно фыркнула и ожесточенно застучала ножом, нарезая кусок гигантского папоротника на тонкие ломтики.

Принцесса попросила оседлать ей игреневую лошадку Дара, поскольку её белоснежную Снежинку и других лошадок с утёса, Берк и повел пастись. Копыта звонко цокали по каменистой дороге. К седлу была приторочена сумка с дубовой флягой и пирожками.

Принцесса вежливо здоровалась с жителями поселка. Она здесь всех знала. Пусть уже лет сорок королевская семья перестала работать на полях наравне со всеми, но и сейчас король Коль не считал зазорным сходить помочь крестьянам, а уж Дара и Линни вместе с другими детьми из замка регулярно посылали то подпасками, то на поля, то масло взбить, то лен чесать… Орландцы слишком хорошо помнили во что однажды вылилось противостояние детей из поселка и замка, а потому даже после того, как часть жителей все-таки вернулись в опустевший когда-то поселок, дети все равно и учились и работали и играли все вместе.

За поселком лежали анвадские поля. Вся плоская вершина уже колосилась. Ниже на горных террасах растили пшеницу, лён, картошку…

Но принцессе нужно было спуститься в долину — лошадок и коров в эти годы пасли именно там.

Берка она нашла не сразу, но, спасибо другим пастухам, подсказали, где искать чужестранца.

Лошадки мирно паслись в зеленой долине. Пара больших серых лохматых псов грелись на солнышке, поглядывая в полглаза за табуном. Берк же стоял неподалеку и упражнялся с хлыстом. Принцесса даже рот приоткрыла от удивления. Как и все орландцы, она училась фехтовать, стрелять из лука, знала основы рукопашной. Это позволило ей оценить отточенные плавные движения Берка, увидеть, как кнут подсекает невидимого противника…

А еще разглядеть смуглое, худое, жилистое тело чужестранца, похожий на лёд кусочек кварца, на его груди и спину, покрытую старыми шрамами.

Подаренная вчера орландская рубаха валялась на траве, а Берк остался в старых, потрепанных шальварах. Еще один взмах хлыстом, поворот и Берк увидел Эйлин.

Отбросив хлыст, юноша опустился на колени, но не успела растерявшаяся Эйлин сказать что-либо, как Берк уже поднялся, подхватив рубаху, натянул на себя, и вновь поклонился, но уже поясным поклоном, прижимая руки ко лбу.

— Приветствую тебя, прекраснейшая из принцесс! Прости недостойного, что встретил тебя в столь непотребном виде, но раб твой не смел и мечтать, что дева, чей лик подобен ослепительному солнцу, явит ему столь великую милость!

— Берк, — невольно краснея, отвечала юная принцесса. — Благодарю тебя за столь красивые слова… Не знаю даже, прилично ли мне их слушать, но… Мне жаль, что дедушки… Я хотела сказать: король Коль и генерал Ветр не взяли тебя к дозорным! Я вечером говорила с ними, но… Они считают, нельзя так сразу и…

— Я понимаю, о прекраснейшая, — воскликнул Берк, подняв на принцессу большие темные глаза, печальные, точно у обиженного олененка. — Раб твой пришел незваным из враждебной страны. Мудрый правитель и военачальник не будет доверять пришлецу. Раб твой счастлив, что ему позволяют жить и не заковали в цепи. Нынче же, когда сама солнцеликая принцесса одарила презренного милостивыми словами — о чем он может еще мечтать?!

Смущенная Эйлин, придерживая юбку пышного розового платья, аккуратно перекинула ногу через спину лошадки, но спрыгнуть не успела — Берк снова бросился на колени, низко опустил голову и вытянул руки так, чтобы из его ладоней получилась удобная ступенька.

— Берк… Не нужно… Я… Я сама умею, — прошептала Эйлин.

— Прости, госпожа! — не поднимая головы откликнулся Берк. — Не ведомы мне обычаи ваши. Если раб твой спину тебе подставит — сойдешь?

— Не надо спину, — пискнула Эйлин, умирая от смущения.

Решившись, она все-таки оперлась ножкой на подставленные руки и поскорее сошла на землю. Сердце принцессы колотилось, точно у пойманной в силок маленькой птички…

— Берк, я с детства на лошадках езжу… Я и сесть сама могу, не то, что спуститься… Не нужно так… Я… Я прошу тебя…

— Как прикажешь, моя прекрасная госпожа, — не поднимая глаз отозвался Берк.

— Я тебе покушать принесла, — бодрым голосом заговорила принцесса, открывая седельную сумку.