Тариинские хроники

Тариинские хроники ч 6

Столица встретила нас жарой, духотой и пробками на дорогах. Из воздушного порта нас забрала служебная машина с водителем. Улицы пестрели вывесками и развлекательными экранами. А ещё — лозунгами:

«Слава Государю!»
«Трудись во имя мира и процветания!»
«Роди мага — получи поддержку от государства!»

Последнее движение при новом государе стало особенно популярным — неодарённым женщинам, родившим «мага из пробирки», государство назначало приличное пособие.

Правда, при этом жизнь семьи бралась под строгий контроль. Но некоторые особо ушлые всё равно ставили это дело "на поток", рожая по пять-шесть маленьких магов подряд.

Сильных магов и магесс, в зависимости от уровня дара, щедро вознаграждали за биоматериалы.

Женщинам со слабой магической искрой пособие увеличивали в полтора раза — малыши-маги при тех же исходных данных родителей оказывались гораздо сильнее. По-моему, такая практика весьма сомнительна. Ведь уже сейчас браки между магами заключались с «согласия» системы, отслеживающей «родство» между ними. Что же нас ждёт через двадцать-тридцать лет?

Неудивительно, что Райно-старший вернулся к своим разработкам.

Маги — инструмент развития, шестерёнки в государственной машине, оружие. Негодный, отказывающийся служить инструмент уничтожается. Именно поэтому тёмный дар блокируют или уничтожают носителей. Считается, что тьма меняет человека.

В Таринии нас с детства учили, что тьма разъедает душу, что блокировка тёмного дара, а то и уничтожение носителя — благо.

А так ли это на самом деле? Я взглянула на инквизитора. Похож ли он на того, чья душа разъедаема тьмой? Разъест ли тьма и мою душу?

Кстати, сам Государь был бывшим инквизитором. Он тоже был тёмным...

Затем я вспомнила своего прапрадеда, Фаргва, который всё ещё был жив и прекрасно выглядел, на сколько мне помнилось, если учесть, что последний раз я видела его, когда мне было пять.

Мой предок был степняком и чёрным шаманом, власти боялись связываться с магами его уровня, тем более в степном государстве он пользовался большим уважением и почётом.

Интересно, сколько же ему лет?

Он навещал каждого своего прямого потомка, достигшего определённого возраста. Помню, как он подарил мне птичий череп на верёвочке, и я решила обязательно найти этот амулет, когда доберусь до родителей — мне казалось это важным. Интересно, если я всё-таки сбегу в Степь, он мне поможет?

Фаргв тоже не походил на того, чья душа разрушена тьмой. Впрочем, я знала, что и такие случаи бывают, когда маги «сходят с ума», охваченные жаждой власти или силы. Хотя... Разве подобное не случается и со светлыми?

Темных рождается мало — один на сто-двести светлых. Связано ли это с тем, что тёмных веками методично истребляли, или с чем-то другим — мне неизвестно. Но тёмный дар редко бывает слабым, а большая сила неизбежно меняет человека. Сильнейших светлых тоже держат под контролем.

Не потому ли тёмный дар стремятся уничтожить, что с годами таких людей становится трудно контролировать — запугивать, подкупать, обманывать? У них появляются иные жизненные приоритеты.

А если вспомнить, что Лука рассказывал о продолжительности жизни тёмных...

А если перед тобой, скажем, некромант, вроде меня? Чем можно напугать некроманта, которому пара сотен лет? А если три? А, скажем, четыре-пять? Ни тебе вкуса к жизни, ни тебе вкуса к смерти... Очень неудобный инструмент... Проще сразу уничтожить.

Мои размышления прервал вопрос Луки:
— Пойдёшь по столице гулять? У тебя ведь каникулы.
— Если возможно, сразу уедем, — я сморщила нос при мысли слоняться по пыльному и душному городу, — терпеть не могу толпу.
— Мне нужно заскочить в ведомство по делам службы, да и вообще уладить кое-какие вопросы — покачал головой Лука, — боюсь, мне понадобится не один день. Предлагаю всё-таки остановиться в моём доме.
— Я сниму гостиницу.
— Если ты волнуешься о своей репутации, то посмотри на это, — он поднял мою руку с белым браслетом инквизиции и потряс ей в воздухе. — Если ты боишься меня, то подумай о том, что через пару лет нам придется ночевать в полевых условиях, возможно — под одним кустом. Или ты изменишь свое отношение, или тебе придется нелегко. И вообще, прекрати вести себя, как дева на выданье.

Краска смущения начала заливать сначала шею, затем уши и щеки.

— Так, стоп! Да ладно? О Богиня, за что мне это? Ты же ночевала в покоях Димитра. Серьезно? — Лука схватил мою руку, и я ощутила, как заклятие диагностики скользнуло по моему телу, а затем от инквизитора хлынула такая волна удивления, что меня едва не смыло. — Так это всё было фарсом, с начала и до конца? Давай рассказывай!

— Как сказать, — я глубоко вдохнула, понимая, что от ответа мне не отвертеться, и быстро затараторила: — Сначала Димитр довольно долго уделял мне внимание, затем прикрыл, когда мой темный дар «взбунтовался» на практике. Потом Димитр признался в своих... э-э-э... Матримониальных планах, но сказал, что я «яблочко с гнильцой» и что он передумал. А потом, когда Вы, ой, ты, приехал, он велел мне играть его невесту, опасаясь последствий своего необдуманного поступка. А потом выяснилось, что он опять передумал и скоро свадьба. Ну а дальше ты уже сам знаешь.
— Вот ведь гаденыш! Сам он гнилое семя, — мой собеседник сморщился от отвращения. — Весь в папашу! Под трибуналом бы ему было самое место.

— Это ты постарался, чтобы с Райно сняли все ограничения?

— Ну, предположим, не все, и не совсем я. Я просто «потянул» за нужные ниточки, чтобы разработки Райно-старшего «всплыли» и дошли до государя, который просто помешан на улучшении нашего магического генофонда. Знал бы, что ваша помолвка фальшивка — просто бы забрал тебя у Димитра, — инквизитор был зол.

— Зато его противная рожа больше не мелькает перед моими глазами, — стало весело и немного стыдно, а довольная улыбка сама собой расплылась на моем лице.

Мужчина улыбнулся мне в ответ и протянул руку открытой ладонью вверх. Я вложила в нее свою, и он легко сжал мои пальцы в ободряющем жесте, а затем накрыл второй своей ладонью сверху.