Тариинские хроники

Тариинские хроники ч 10

Обратную дорогу по лесу до машины инквизитор болтал без умолку. Надо же, не думала, что он может быть таким говорливым. Или это на него так купание в тёмном источнике повлияло? Сначала, пока шли пешком по лесу, он объяснял и немного показывал основы тёмного мастерства. Потом рассказывал про работу загонщиков и вообще функционирование ячеек Инквизиции. Было очень интересно.

Рассказывал, как гоняли по лесам одного тёмного колдуна: его родители, сами с заблокированным тёмным даром, решили «восстановить справедливость» и вырастить великого тёмного. Поэтому скрыли новорождённого младенца от властей в горах, в руинах заброшенного горнодобывающего завода, жили, как дикари, где-то добыли запрещённые книги.

Мальчику с пелёнок внушали, что он «особенный» и «великий». А дальше уж что выросло, то выросло, само виновато. Оказалось, такое встречается до сих пор, несмотря на все технологии и системы слежки.

— Слушай, а как же степняки? У них шаманы и тёмные, и светлые, и хоть бы что.
— Они изначально магов воспитывают в большой строгости, независимо от направления дара. Они вообще разделение на «свет» и «тьму» не признают. У них там свои законы и каноны. И, знаешь, я часто думаю, что они в чём-то правы. Многие считают их дикарями. Но я был знаком с одним шаманом, и, после общения с ним, начал думать о том, что дикари – мы.

Пока тряслись по просёлочной дороге до Тогмы, я призадумалась: моё состояние было похоже на то, что было после купания в проклятом озере над Каньято, та же энергия и лёгкая эйфория. Видимо, последняя ударила мне в голову, и я, не подумав, спросила:
— Лука, скажи, а проклятое озеро над Каньято — тоже тёмный источник?
— Да, оно регистрируется наблюдателями именно так, — и тут он резко затормозил машину, да так, что я чуть не набила себе шишку на лбу о переднее сиденье. Мужчина обернулся ко мне и уставился круглыми глазами, — ты что, была там? Ты была там, отвечай, Катарина!? Именно так в первый раз слетел твой блок? Точно!
— Нет, что ты, я просто спросила, — сжалась я. Вот ведь идиотка, язык мой — враг мой!
— Как ты там оказалась? – Лука был зол, — Дурь? Любопытство? Бравада? Как, Катарина? И как выбралась живой обратно?

Я вздохнула и поёжилась от его тона. Снова выдохнула, как перед прыжком в холодную воду, но, как говорится, сказала «раз», говори и «два».

— Я пошла собирать неженику на склон. Хотела подзаработать немного. Тогда я только приехала поступать в Академию. Два года до этого не проходила по баллам — сначала в столице, потом в Нугхоме. У нас с матушкой вышел скандал, когда я провалила первый экзамен. Она обвинила меня в том, что я только мечтаю о несбыточном и сижу у родителей на шее. Мол, надо бы поступить хоть куда-то, а лучше — выскочить удачно замуж.

Мать — слабый предсказатель и хороший логик, получила инженерное образование, работает на непыльной работе. И хотя папа всегда поддерживал меня, я решила не просить у них денег. Работала в лавке, готовилась к экзаменам.

Местные боятся горы и не ходят туда. Им там дурно. А я пошла, мне, напротив, уютно там было, что ли. Туфли хотела новые купить, да так, по мелочам... Увлеклась, заблудилась, плутала долго, попала в грозу. Инфобраслет сдох ещё в самом начале блужданий — электроника сгорела в ноль, как оказалось потом. Вышла к заброшенной школе и озеру уже к ночи.

У меня закончилась вода, пить хотелось, сама была грязная. Решила, раз уж аномалия меня не убила, то и от купания ничего не будет. Там случилось похожее... на то, что было сегодня. Обратно я вышла по лестнице, которая ведёт к городу. Там двери открываются в одну сторону сами. И да, блок после этого словно «треснул», но не слетел совсем. А мой целительский дар вырос вдвое.

— Кто-нибудь знает, что ты там была?
— Нет. Я сочла за благо никому не рассказывать, понимая, что ничего хорошего мне это не сулит.
— Хорошо. Катарина, — Лука был бледен, — во имя Богини, пообещай мне, что ты больше никогда, что бы ни случилось, никогда в жизни не сунешься в это место.
— Обещаю.
— У меня был друг, Альгиз. Мы учились вместе. Лучший друг, единственный. Он был очень сильным магом. И он сгинул в аномальной зоне, когда ему было двадцать семь, — инквизитор сидел, глядя перед собой невидящим взглядом, а пальцы его вцепились в руль с такой силой, что побелели, — не знаю, каким чудом ты вернулась оттуда живой... Но за этот год, насколько я знаю, там пропали ещё двое.

— Двое? Я думала, туда давно никто не суётся.
— Идиотов хватает. Каждый год там теряется сигнал одного-двух-трёх инфобраслетов. Проклятая гора словно манит людей к себе. Не знаю, почему гору не обнесли забором... Видимо — невыгодно.

Остаток пути до Тогмы, а потом до Буруана ехали почти молча. До столицы добрались глубокой ночью и сразу легли спать. Не помню, снилось ли мне что-то, настолько я была вымотана произошедшими событиями и дорогой.