Тариинские хроники

Тариинские хроники ч 14

Магистр Ивар Тормэто оказался сухоньким старичком с живым и весёлым нравом. Весь поток искренне полюбил его и его занятия.

А после занятий, трижды в седьмицу, он, насколько мог, объяснял мне тёмномагическую теорию и практику.

От количества литературы, которую прислал Лука, мне сделалось дурно.

Нет, ну чисто в теории, если не есть и не спать, то я успею это прочесть и усвоить, и даже на учёбу время останется. Наверное.

Ладно, глаза боятся, руки делают.

Дни даже не текли своей чередой, а летели. Осень перевалила за середину, рыжелистый ковёр её почернел по краю и подернулся сединой изморози. Инквизитор звонил мне раз в три дня. Того, кто творил бесчинства на севере, так и не нашли, и Луку отозвали по более значимым делам в столицу, а дело передали другому сотруднику.

Он обещал приехать. Обещал… Но не ехал, ссылаясь на занятость.

Исследования, которые возглавляла ба, вышли на «новый уровень» — клинические испытания. Десять «улучшенных» эмбрионов были готовы к подсадке «донорам» — женщинам с изначально слабой искрой, у которых был взят материал для «улучшения», а самих их предполагалось держать под действием накопителей, чтобы усилить потенциал детей. Тогда же я узнала, что одной из подопытных решила стать моя матушка. Брррр. Честно говоря, я не могла сформировать своё отношение к данной новости, поэтому решила просто постараться не думать об этом. Только ощущение какой-то неправильности холодило нутро скользкой ледышкой под рёбрами.

Снег пришёл в наши края внезапно и очень рано, в начале второй луны осени: просто сыпал пять дней подряд, не прекращаясь. А потом была ещё пара снегопадов, и вот теперь на улицах лежали огромные сугробы, будто не середина осени вовсе, а самая настоящая зима.

Впереди были долгие выходные, целых пять дней — государь праздновал День рождения. В честь этого были организованы народные гуляния — площадь рассветили огоньками, небо — немагическими иллюзиями.

Темнело рано. Осенью и зимой здесь вообще темнело рано и резко, словно кто-то выключал лампу.

Мы с Натьям, с которой не прекратили общаться, разъехавшись по разным комнатам, пошли прогуляться.

— Катарина, а идём сегодня на танцы! Говорят, будут военные маги из пограничного гарнизона. Там недавно смена была, теперь мальчики молодые служат, только из военакадемии! Краси-и-ивые!

— Подруга была как всегда в своём репертуаре.

— Что-то настроения нет, прости, — я машинально посмотрела на табло инфобраслета, прикидывая, сколько осталось до того, как позвонит Лука.

— Совсем зачахла и позеленела. Скоро болотницы за свою примут. Всё своего инквиза забыть не можешь. Было бы о чём горевать. Тьфу. Пройдёшь мимо — не заметишь, — девушка перехватила мой удивлённый взгляд, — ой, да брось ты, весь поток шепчется. И что ты половину каникул в его доме прожила, и что магистра Тормэто прислали тебя инквизиторской науке учить, да приглядывать.

— Всё не так, как ты думаешь, — я нахмурилась, — нас с господином Брезгом связывают деловые отношения.

— Ой-ой, ага, деловая, — подруга поджала губы и вздернула подбородок, — то-то ты на браслет постоянно смотришь, и на каждое сообщение дергаешься. А сама словно тень ходишь.

Я опустила глаза, стараясь скрыть вновь вернувшиеся слёзы. Крыть было нечем. Стало противно от того, что сплетни поползли по академии. А ещё — внезапно невыносимо обидно. Обиду сменила злость.

— А пошли, — я решительно посмотрела Натьям в глаза и аж ногой от злости притопнула, — пошли танцевать!

— О, вот это мне нравится, вот это дело! Ой, смотри, новый магазин «Леденцы и кофе», пойдём, глянем, и кофейку выпьем, я совсем задубела, — и подружка потянула меня за руку в направлении заведения с яркой вывеской.