Тариинские хроники

Тариинские хроники ч 20

Зайдя в дом, я сразу же пошла в свою комнату, открыла створку старого лакированного шкафа, встала на табуретку и достала с верхней полки шкатулку со своими детскими «сокровищами». Среди белых ракушек, цветных прозрачных камушков, ярких зеленых и голубых бус, пестрых перьев и красивых фантиков, за мешочком с рунами, который когда-то подарила мне троюродная сестра, лежал он — амулет из птичьего черепа на простой веревочке. Я повертела его в руках. Хотела было повесить его на шею, но меня отвлек хлопок входной двери и голоса мамы и бабушки.

Сунула находку в карман и отправилась обнимать родных.

Спускаясь по лестнице, увидела маму и остановилась, замерев на месте. Почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Дитя под её сердцем было здорово, будет мальчик, впрочем, я это знала и так. Дар, это чувствовалось уже сейчас, был мощный и при этом — тёмный. Вот так дела. Я сосредоточилась, но так и не смогла определить направленность.

— Катарина, девочка моя! — бабушка увидела меня первой. — Как же мы по тебе соскучились!

— Моя дорогая, что-то не так? — матушка нахмурилась, разглядывая меня.

— Нет, что ты. Я просто очень сильно соскучилась, — я обняла её первой, решив с глазу на глаз переговорить с ба.

— Ты не умеешь лгать, — бабушка внимательно посмотрела на меня. — Твой потенциал вырос настолько, что ты поняла, что твой будущий брат — тёмный. Не так ли?

— Ах ты об этом, — мама отмахнулась нарочито небрежно. — Право слово, это такая ерунда.

Что? Что, во имя пресвятых ежиков, происходит? Просто, когда родилась я, она впала в такое расстройство, что её целитель-менталист полгода лечил, а тут — «ерунда»? Серьезно?

— Сандра, милая, мы с твоей дочерью побеседуем, ты не против? — ба подхватила меня под локоток и утащила на кухню.

— Что, котий побери, происходит? Почему ребенок — тёмный, почему ты ничего не сказала, и почему так спокойна матушка?

— Ой, долгая история, — бабушка вздохнула и потерла переносицу. — Не знаю, с чего и начать.

— С начала? — я сложила руки на груди.

— Эксперимент… э-э-э… несколько вышел из-под контроля. Хотя эмбрионы проверяли разными способами, определить, какой именно направленности будет маг первые сорок дней беременности, а иногда и дольше, не представляется возможным. В общем так: восемь из одиннадцати эмбрионов оказались тёмными. Двое погибли на первой же неделе. Один светлый, но слабый. Власти постановили эксперимент продолжить, а женщинам, которые согласятся выносить «тёмного», будет положена приличная компенсация, специальное обучение и государственная служба будущему ребенку. Согласились трое, пятеро предпочли избавиться от плода.

Но прежде, чем ты подумаешь плохо о своей матери, послушай: у Никласа не может быть своих детей, зачатых естественным путем. Если бы он был магом, с оплодотворением и искусственной подсадкой эмбриона проблем бы не возникло. Но он — обычный человек. А наши законы запрещают неодарённым заводить собственных детей искусственным путём. Сандра любит Никласа, и он её — тоже. Они смирились с тем, что у них не будет общих детей, она родила тебя от знакомого мага, по договору. Тебе ничего не говорили, так как Сандра не думала, что ты когда-нибудь поступишь в Академию и узнаешь правду, расшифровав свой код.

Так вот, она согласилась стать «подопытной» на том условии, что биологическим отцом ребёнка будет Никлас. Вышестоящее начальство нашло этот эксперимент интересным и дало добро. Теперь ты понимаешь, почему твоя мать смирилась с ещё одним тёмным в семье?

— Угу. Что-то мне надо присесть, — я шлепнулась на стул.

— Я сейчас чайник поставлю.

— Угу.

– Райно старший ищет способ определения и коррекции направленности дара на генетическом уровне на стадии подсадки, — бабушка захлопотала на кухне, — он рвал и метал, когда понял, что его эксперимент пошёл не по плану.

— С Лайрой Брезг произошло то же самое?
– мутная тьма поднялась изнутри, грозя захлестнуть с головой, и мне пришлось сосредоточиться, чтобы не устроить прорыв инферно прямо на бабушкиной кухне.

– С ней и ещё четырьмя подопытными. Но если остальные женщины избавились от дитя сразу, то Лайра, влюблённая в Вальдера Райно, отказалась избавляться от беременности.

Когда она была на седьмом месяце, Райно-старший опоил её зельем, которое должно было убить ребёнка, но девушка, будучи сильным целителем, боролась за жизнь нерождённой малышки две недели, при этом практически выжгла свой дар. Когда силы кончились, Лайра «отключилась», её нашла соседка по комнате. Нерождённая девочка всё-таки умерла в утробе. А Лайра тронулась умом и два года пролежала в лечебнице.

Лука Брезг чуть не убил Райно-старшего, тогда-то и проявился его тёмный дар, дремавший до времени. Потом был суд, Луку оправдали на условии того, что он работает на инквизицию, Вальдере дали три года тюрьмы и лишили семью всех привилегий и возможности занимать определённые посты.

— Это был ребёнок Вальдера?

— Я почувствовала, как меня начинает тошнить.

— Да. И за помощью Лайра не обратилась, потому что боялась подставить любимого.

Эксперимент он вёл «подпольно». Мерзкая история.

— Бабушка достала имбирное печенье из шкафчика и поставила передо мной, а затем положила руку мне на плечо. — Я рада, что ты избавилась от внимания Райно-младшего.

Угу. А я то как рада. Я сидела, пытаясь переварить услышанное и боролась с желанием найти Вальдера Райно и самолично удавить его голыми руками. Лайра, чудесная, светлая Лайра, не заслуживала того, что пережила в юности. Вот же гад! Вся их семейка — гадская! Пока бабушка разливала чай, поймала себя на том, что поглаживаю белый браслет на своём запястье.

Лучше уж служба в инквизиции, чем свадьба с Димитром. От мысли о том, что я могла стать частью этой гнилой семейки, меня передёрнуло.

"Пресвятые ежики — герои народного фольклора Таринии, два забавных святых ежа, попадающих в своём стремлении нести свет и благость в различные смешные и нелепые ситуации.