Тариинские хроники

Тариинские хроники ч 21

Я встала на крыло и вышла в свой первый полёт. Чистый, упоительный восторг совершенной свободы, наполняющий сердце, и пьянящее чувство ветра в крыльях. Пожалуй, ради одного этого стоило умереть, чтобы вернуться и родиться драконом.

Память предков помогает, подсказывает, как ловить потоки воздуха и управлять телом. Я лечу над залитой рассветным солнцем зелёной равниной, поросшей ромашками, васильками и какими-то незнакомыми розовыми цветами.

Смена картинок. Я стою среди огромного зала, ослепляющего своим великолепием: серебро, золото, узоры из натурального камня на стенах, огромные сияющие люстры над головой. Мои родители затерялись среди сотен других гостей, а я стою в первом ряду, в белом воздушном платье, расшитом золотой нитью – в цвет моей драконицы, как и положено при первом выходе в свет. Я и ещё шесть девушек-дебютанток. «Арион Сатан Аруно Хенге, Великий хтанг Нагорья, с супругой», — голос церемониймейстера громом раскатывается по залу.

Я смотрю на тебя во все глаза, ловлю каждое движение. Узнаешь ли ты меня, Великий хтанг? Узнаешь ли ты меня, о приходящий во снах?

Драконы не стареют от времени. Но войны, горе и потери меняют их человеческий облик. Глубокая морщина залегла меж твоих бровей, заострился нос, лицо стало жёстче…

Шествуешь мимо, не глядя, гордо подняв голову. Ну же, посмотри на меня. Посмотри на меня!

Я ведь почти не изменилась внешне с прошлой жизни – такова суть драконьей магии призыва: изменённая однажды тобой, теперь, от жизни к жизни, я буду похожа на этот образ, будут меняться лишь незначительные черты – цвет глаз и волос, оттенок кожи…

Мысленно зову тебя твоим истинным именем. Ты же услышишь свою согревающую сердце? Я вернулась к тебе, презрев смерть. Так услышь меня!

Сбиваешься с шага, хмуришься. Поворот головы, узнавание, неверие, шок.

О, Аделаид, любезная Аделаид тоже узнала меня! Улыбаюсь, глядя ей прямо в глаза, обнажая зубы, мгновенно превратившиеся в клыки.

Это вызов. Если бы убийство дракона не каралось смертью, я бы давно нашла и убила тебя, любезная Аделаид. Но, увы — закон жесток, и того, кто убьёт дракона вне поединка, найдёт заклятие мгновенной смерти. Это только за убийство человечки можно откупиться штрафом, даже если она — Согревающая Сердце твоего супруга. Впрочем, я уверена, если бы не этот закон, Арион бы и сам давно свернул тебе шею.

Не ревность к мужу тебя вела, Аделаид, нет. Твоё сердце такое же ледяное, как вершины Великих Гор. Тебе было плевать на моё существование, пока твои дети не стали звать матерью меня. Пока тебе не показалось, что это пошатнёт твой авторитет. Нет, моя дорогая, и смерть не заставила меня забыть.

Улыбаюсь во все клыки, глядя тебе в глаза. Да, я нарушаю правила. Примешь ли ты вызов, Аделаид? Опускаешь глаза. Мерзкая трусливая тварь.

Смена картинок.

Люблю тут летать. Всегда любила это место, и в прошлой жизни, когда была человеком, и теперь, когда стала драконом. Особенно хорошо на закате, когда светило подсвечивает дальние горы красно-розовым, отчего их вершины кажутся полупрозрачными, и, словно копьями, лучами пронзает небесную высь. В закатном небе кружат птицы и драконы.

Когда-то лишь в мечтах я видела крылья. А теперь я танцую с ветром в лучах заката, и золото моих крыльев горит, как огонь. Насмешница судьба: потерять всё, чтобы обрести крылья.

Где же ты, Арион? Сегодня мы собирались полетать вместе. Скоро жрецы соединят нас. Хотя разводы у драконов великая редкость, но всё же они возможны, чем и воспользовался Арион.

Аделаид, не выдержав позора, сбежала с Арханом на Драгон. Туда ей и дорога, не хочу делить с этой дрянью даже одну планету, а не то, что жить на одном континенте…

Мгновенная боль пронзает, словно молнией, от основания черепа до кончика хвоста, тело теряет чувствительность. А в следующую секунду душу, буквально, вырывает из ещё живого тела и выбрасывает вон.

Я знаю, но не вижу, что с неба, ломая крылья, падают два дракона. Точнее — две драконицы: золотая, получившая в шею ледяное копьё, и бело-голубая, которую настигло неотвратимое заклятие...

Аделаид убила меня. Снова. Не пожелав на сей раз собственной жизни. Но ревнивой твари было мало моей смерти, она сделала так, чтобы моя душа не смогла вернуться ни на одну из драконьих планет.

Бесконечное падение в тёмный космос. И гаснущее самосознание...

Я падаю в открытый космос. Если возможно падать, не имея тела.

*****

Когда я проснулась, меня била крупная дрожь. Ночная рубашка промокла от пота так, что её впору было выжимать, словно меня лихорадило до этого половину ночи. Слабость навалилась гранитной плитой. Что за шутки подсознания? Может, мне книжки начать писать?

Встала, чтобы попить воды. Что за крошки? Нащупала верёвочку на шее – она была пуста. Амулет из таротанита, надетый на меня Лукой, рассыпался на части.

Села прямо на пол, собирая крошево трясущимися руками. Плакала моя защита от случайных выбросов тёмной магии. Богиня всемилостивая, что же теперь делать?

Написала сообщение Луке. Через две минуты пришёл ответ: "Разбуди Валенсию, пусть наложит заклинание исцеляющего сна. Буду утром. Всё нормально, так бывает, не переживай!"

Взяла платье, в кармане нащупала другой амулет, подаренный пра-прадедом. Хотела надеть его, но, нажав как-то неловко, сломала тонкие косточки, и череп распался на три части. Расстроилась ещё больше, даже слёзы на глаза навернулись. Да что же за напасть такая?

Положила остатки обоих амулетов на прикроватную тумбочку и пошла будить бабушку.

********

— Солнце встало, подъём! Эй, юное тёмное дарование, проснись! Может, тебе пояс заказать из таротанита? Ну так, чтобы с запасом, — меня подёргали за мизинец на ноге, — не встанешь – начну щекотать.
— Доспехи, — сонно отозвалась я.
— Какие доспехи? – не понял Лука.
— Из таротанита, — я зевнула и села, протирая глаза, — всё остальное я сломаю.
— Хм, почему?
— Я вчера днём нашла амулет, про который тебе говорила. Тот, что подарил пра-пра. А ночью случайно его сломала.
— Этот амулет? — инквизитор осторожно, за верёвочку, поднял с тумбочки совершенно целый птичий череп и добавил укоризненно: — Это шаманский подарок, Катарина. Причём сделанный одним из сильнейших шаманов Степи. Не думаю, что это вообще возможно сломать. Разве что – уничтожить магически, но лично я бы не рискнул.
— Да, но... – опешила я.

*****

Праздник Оборота Яхве мы отмечали в доме Лайры и Карла. Я боялась, что мои родные расстроятся или попытаются воспрепятствовать, но оказалось, что бабушку внезапно пригласила в гости её двоюродная сестра из Нугхома, а матушка изъявила желание поехать вместе с ней. И отец с ними, разумеется. Они думали и меня прихватить, но на "нет", как говорится, и спроса нет.

После того, как я надела чудом оказавшийся целым черепок себе на шею, странные сны перестали мне досаждать.

Каникулы пролетели, как один день, и я, тепло попрощавшись со всеми, вернулась в Каньято.

А в академии меня ждал сюрприз.

На третий день после моего возвращения, сразу после того, как я вернулась к себе в комнату с занятий, на инфобраслет пришло сообщение: "Студентка Катарина Кабра, пройдите к ректору".

Да что опять случилось-то? Бросила на кровать сумки и отправилась к магистру Юрасу.

Секретаря не было на месте. Странно. Постучалась и, получив разрешение войти, открыла дверь.

— Светлого дня, магистр Юрас! — тут я увидела, что ректор в кабинете не один, да так и застыла на месте, остолбенев от удивления и разглядывая человека, сидящего в кресле посетителя.

А посмотреть было на что: высокий мужчина, лет тридцати-тридцати пяти с виду, с длинными и чёрными как смоль волосами, собранными в сложную косу, с чёрной аккуратной короткой бородкой, с хищным профилем и острым взглядом тёмно-карих глаз сидел, вольготно вытянув ноги, обутые в высокие кожаные сапоги со сложным орнаментом и бубенчиками. На нём были белые штаны из плотного льна и серая рубаха, а поверх них — длинный жилет из волчьих шкур с хвостами. Образ завершал красный плетёный пояс с кучей амулетов и мешочков, прицепленных к нему.

Перевела взгляд.